— Кто владелец контрольного пакета акций этой компании?

— Ты чертовски хитер, Рик, но ты не успеешь согнать с лица глупую самодовольную улыбку, как он врежет тебе между глаз. — Он тяжело откинулся на спинку кресла. — Владелец большинства акций этой компании — синдикат Джерома Т. Кинга. Ну как, теперь ты доволен?

— Я думаю, этот синдикат владеет также и всеми остальными его картинами?

— Думай как хочешь, Холман, — сказал он скучным голосом. — Но иди и думай об этом где-нибудь в другом месте! На сегодня я уже сыт тобой по горло. Поэтому давай-ка скройся с моих глаз.

— Ты теряешь свое старосветское очарование, Барни, — проговорил я с сожалением, направляясь к двери. — Большие куски твоего внешнего очарования выпадают у тебя изо рта каждый раз, как ты открываешь его. Но ты, наверное, не захотел бы остаться полностью разоблаченным как личность, обнаженным и дрожащим, не так ли? Послушай моего совета, дорогуша: подними с пола пару тех кусков, которые выпали, и постарайся прилепить их на место, понял? — Я закрыл за собой дверь и таким образом прервал нудный поток брани с его стороны. Когда я спросил секретаршу-блондинку, могу ли я воспользоваться телефоном, она чуть не выпрыгнула из своего пояса — столь велико было ее желание помочь мне. Я проверил по книге номер домашнего телефона Джерома Кинга и медленно набрал его. Прошло некоторое время, прежде чем кто-то поднял трубку.

— Алло? — прошептал в телефонную трубку застенчивый, растерянный голос маленькой девочки. — Алло... Кто говорит?

Я спокойно положил трубку на место и встретил озабоченный взгляд секретарши.

— Боже мой! Мистер Холман. — Ее голос звучал испуганно. — Вы не дозвонились?

— Нет, я дозвонился, — сказал я. — Все отлично, спасибо.

— Но вы не сказали ни слова...

— Когда совершается настоящая большая сделка, такая, как эта, — сказал я конфиденциально, — Дэррил не желает, чтобы об этом болтали. — Я выразительно подмигнул ей. — Понимаешь, детка?

— Конечно, понимаю, мистер Холман! — ответила она воодушевленно.

— Прекрасно! — Я направился к двери. — Следите, чтобы бюстгальтер увеличивал вашу грудь, детка. Один из наших охотников за талантами может заглянуть сюда в любое время!

Она нахмурила брови, и на ее лбу появились две вертикальные складки. Наверное, она подумала о телефонном звонке, во время которого не было сказано ни одного слова. Я решил, что самое лучшее для меня — уйти и дать ей возможность продолжать думать об этом самостоятельно.

Когда я припарковал свою машину напротив широкого фасада построенного в испанском стиле дома, мой желудок напомнил мне, что пришло время второго завтрака, но у меня не было никаких надежд встретить в этом доме хлебосольный прием. Так что о завтраке можно было и не мечтать. Когда я вылез из машины, солнце стало жарко припекать мне спину, а сверкающая голубизна воды в бассейне выглядела весьма заманчиво.

У дальнего конца бассейна, недалеко от его бетонного края, на траве, распластавшись лицом вниз, лежала Моника. Она была в бикини, — мне показалось, что оно состояло из двух узких белых полосок.

Я направился к ней, думая, нервничал ли так сказочный волк, приближаясь к Златовласке.

Чем ближе я подходил к ней, тем острее чувствовал, как внутри нарастает желание. Когда я был примерно в шести футах от нее я внезапно понял, что она вообще без бикини, а те две белые полоски — это такая же часть тела Моники Кинг, как и остальные, бронзовые от загара. Я остановился примерно в трех футах от нее, кашлянул, чтобы не испугать ее, и как-то неловко произнес:

— Привет!

Она повернулась набок, и я увидел ее упругую, безупречной формы грудь. Какие только мысли не пронеслись в моей голове!

Ее большие ярко-синие глаза совершенно равнодушно смотрели на меня в течение какого-то мгновения, а затем она снова заняла прежнюю позу.

— А, это вы? — Она произнесла это своим похожим на детский голосом как бы с зевотой. — Вы что-нибудь забыли здесь в прошлый раз?

Я внезапно увидел, что ее халат лежит на траве почти у моих ног, и понял, почему я не увидел его раньше.

— Вам подать халат? — спросил я, нервничая.

— Зачем? — Она ехидно захихикала. — Если бы вы подошли ко мне поближе и дотронулись до меня, у вас бы случился нервный коллапс! Быть голой около вас — это все равно что ходить голой по дому. Не все ли мне равно, что обо мне думает мебель?

— Прекрасно! — Я уже начал раздражаться. — Но мне надо поговорить с вами.

— Проваливайте, — произнесла она лениво. — Сходите посмотрите где-нибудь на настоящего мужчину и подумайте, что вы теряете!

— Поговорим о Роде Блейне, — предложил я быстро.

— Я за всю свою жизнь ни разу не слышала этого имени! — Она снова зевнула, на этот раз еще громче. — Но если бы я и слышала это имя, я бы и не подумала говорить о настоящем мужчине с таким ничтожеством, как вы.

— Послушайте...