— Ваши часы лежат в кармане пиджака. — Патрульный посмотрел на свои часы. — Сейчас четверть четвертого.

Судя по всему, был четвертый час дня, а не ночи.

— А что произошло после того, как док Мэрфи всадил в меня иглу? — с подозрением спросил я.

— Вы вырубились, после чего вас погрузили в машину «Скорой помощи»и велели мне ехать с вами, чтобы в случае чего оказать вам помощь, лейтенант.

— Это было где-то в полшестого утра?

— Да, похоже на то, — припомнил парень.

— Но вы ведь были в ночной смене, — уставился я на него в изумлении. — И наверное, устали как собака.

— Доктор сказал, что раньше двух вы все равно не проснетесь, лейтенант. Так что я тоже поспал.

— Прошу прощения за беспорядок в квартире, — смущенно произнес я.

— Я осмотрел вашу квартиру, надеюсь, вы не рассердитесь на меня за это. У вас отличная берлога. Мне всегда хотелось найти что-нибудь похожее.

— Когда вы наконец найдете то, что ищете, я подарю вам пару своих офортов, чтобы наставить вас на путь истинный, — великодушно пообещал я.

— Спасибо, лейтенант. — Стивенс небрежно пожал плечами. — Вы ведь знаете, как обстоят дела с офортами. У меня их полный шкаф. Время от времени я их сжигаю, но они тут же набираются снова.

Стивенс налил мне кофе, и мы уселись за кухонный стол друг против друга.

— Я хотел сказать вам еще одну вещь, лейтенант. — Стивенс старательно избегал моего взгляда. — Проснувшись в полдень, я позвонил своей девушке. Она пришла и немного прибралась в вашей квартире. Это пустяк, но я подумал, что хоть чем-то помогу вам.

— Ну и как, помогли? — небрежно спросил я.

— О, черт! — В голосе Стивенса вновь появилась уверенность. — Я думаю, что придет день — и он уже не за горами! — когда я тоже стану лейтенантом. Так что какие могут быть между нами счеты?

— Видите ли, Стивенс, я целых три года искал кушетку, какую хотел, — прорычал я. — Это единственная вещь в квартире, которая мне по-настоящему дорога. И если хоть одна — да, одна! — пружина на ней скрипнет, я не успокоюсь, пока не отправлю вас на полгода назад в дорожную полицию. И позабочусь, чтобы вас послали дежурить в самую тьму-таракань — например, на вершину Лысой горы.

— Слушаюсь, сэр! — Парень с трудом проглотил слюну. — Хотите еще кофе, лейтенант?

— Не сейчас. — Я встал. — Сначала приму душ и оденусь. А вы к тому времени поджарьте мне глазунью с беконом и сварите еще кофе. У бекона должна быть хрустящая корочка, понятно, патрульный Стивенс?

— Да, сэр, слушаюсь, сэр. — Он снова с трудом проглотил слюну. — Вы зря волнуетесь насчет пружин, лейтенант. Барби-Эллен, моя девушка, легче перышка, она весит не больше девяноста фунтов вместе с сапогами.

— А сколько вы весите? — быстро спросил я.

— Пару сотен фунтов, лейтенант.

— И где же, интересно, были вы, когда девяносто фунтов Барби-Эллен скакали, не снимая сапог, по моей кушетке? — прорычал я. — Только не говорите, что вы убирали квартиру, иначе еще до заката очутитесь в дорожной полиции!

Мы доехали до офиса шерифа на такси — я и патрульный Стивенс, который, я надеялся, получил хороший урок и будет теперь знать, как вести себя в доме старшего по званию. Впрочем, в глубине души я не очень-то в это верил. Не успело такси остановиться, как Стивенс тут же исчез. Не без некоторого самодовольства я подумал, что научил его уважать старших.

Однако мое самодовольство тут же улетучилось, когда я понял, что за проезд придется платить мне.

Когда я вошел в приемную, Аннабел Джексон посмотрела на меня и улыбнулась, но улыбка секретарши шерифа была такой натянутой, что мне стало противно.

— Привет, Эл, — тихо произнесла она. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, — резко ответил я.

— Да это же просто замечательно! — Напускное участие просто било из нее фонтаном — будь это нефть, я бы тут же застолбил участок прямо у нее на столе.

— Шериф у себя? — спросил я.

— Подожди минутку, я пойду узнаю. — Ее губы снова растянулись в улыбке, от которой меня просто передернуло. — Сядь и отдохни немного, Эл, я скоро вернусь.

— А ты что, уходила с работы куда-нибудь? — изумленно спросил я.

— Нет, после обеда я никуда не отлучалась, — ответила Аннабел.

Я посмотрел на часы.

— Сейчас двадцать минут пятого, — сказал я. — Значит, последние три часа ты сидела в этой комнате.

Аннабел демонстративно пересчитала по пальцам.