Я не могла не сказать коронную фразу всех спасенных:

— Чем я могу отблагодарить вас, Ред?

И достала из декольте розу. Я протянула розу Жордану, но он покачал головой:

— Женщина прекрасно знает, чем она может спасти мужчину...

Я прикусила язычок и начала оглядываться в поисках средства передвижения.

— Где ваш автомобиль?

— Я оставил его вон за теми кустами. Возьмите фонарь. Пора ехать.

Мы шли по тропинке, и вдруг пучок света выхватил из травы растопыренную пятерню. Рука человека... нет, убийцы.

— Питер? — почему-то шепотом спросила я.

— Не смотрите, Мэвис, мы не будем задерживаться для похорон. Вспомните, что, не будь меня, вы уже лежали бы вот так же на дне реки...

Дрожа всем телом, я прошла мимо убитого. Ред замолчал. Не думаю, что ему было приятно это приключение.

В пути я пыталась собраться с силами и привести мысли в порядок. Ред не тревожил меня расспросами, я положила голову на сиденье и сделала вид, что задремала.

До сих пор мое пребывание в Новом Орлеане проходило под знаком карнавала. Но вот появился труп и, возможно, не один. Значит, будут и еще убитые. Кто? Джонни? Ред? Или я сама? Ставки очень высоки...

— Мы приехали.

Я и не заметила, что машина уже стоит у тротуара.

— Это отель? — спросила я, сделав заспанное лицо.

— Нет, это мой дом.

— А почему вы не отвезли меня в отель?

— Потому, что я хочу с вами выпить по бокалу — за освобождение. Мужская прихоть.

— Я устала и хотела бы...

— Мэвис, вы ведь так и не отблагодарили меня, хотя и сказали об этом... Извините, что я говорю такие вещи.

Мне нечего было возразить. В конце концов, если я пила на карнавале с самим сатаной, почему бы мне не выпить с ангелом, вырвавшим меня из объятий смерти? Ред, конечно, не ангел, но и выбора у меня нет. Не идти же пешком в отель!

Мы поднялись к Реду, и я с удовольствием и наслаждением утонула в мягком кресле.

Ред переоделся, вымылся — он уже почти нравился мне. Его взгляд скользил по моему телу с восхищением.

Кошмары у реки отступили перед бокалом шампанского. Я чувствовала себя прекрасно и перестала вздыхать, ко мне вернулся даже аппетит, и я попросила хозяина дома принести чего-нибудь поесть.

— Но вначале мы выпьем, Мэвис. Выпьем за вас! За вашу долгую жизнь и спокойную старость! — провозгласил Ред.

— Долгую жизнь, старость? У меня еще нет морщин!

— Тот, кто однажды умирал, будет жить до ста лет.

— Столетняя Мэвис? Бр-р...

Передернув плечами, я все же выпила. Комфорт тела, душевный комфорт... Мне было здесь очень хорошо. Я даже растрогалась:

— Спасибо, Ред...

— Мэвис, будьте со мной откровенны. Почему вы надели карнавальный костюм и пошли в дом кипиджей? А? Почему Барон решил убить вас?

— Понятия не имею.

— Позвольте вам не поверить. Барон — грязная скотина, на его счету много смертей и прочих мерзопакостных делишек, но он никогда не убивает просто так, без веской причины.

— Позвольте тогда и мне задать вам пару вопросов. Если вы так много знаете, если вы следите за мной, то кто вы? Кто вы, Ред?

— Человек, который вас спас, — вывернулся Ред и тут же вновь пошел в атаку. — А не будете ли вы, Мэвис, столь любезны и не сообщите ли, кто прошлой ночью оглушил меня? Да так, что я два часа не мог придти в себя...

— Ну, я-то в данном случае к вам не прикоснулась, хотя вы угрожали мне оружием. Помните?

— Тогда зайдем с другой стороны. Кто тот шутник, который вывел меня из отеля? Я был в полубессознательном состоянии, а он не нашел ничего лучшего, как посадить меня прямо в контейнер с мусором... Я бы хотел сделать с ним то же самое. Шутку надо повторить. Кто он?

— Портье. Швейцар. Официант. Кто-то из обслуги отеля. Не помню.

Если вы думаете, что мы выясняли отношения и скандалили, то ошибаетесь. Это произносилось негромко, мягко, не придавая словам большого смысла. Больше говорили наши руки и глаза.

— У вас что-то с памятью, Мэвис...

— Не вы первый мне это говорите... Да, я бываю рассеянной... Это придает мне пикантности...

Мы ворковали, как голуби. Не помню, как я оказалась на коленях Реда. Он нашептывал мне на ушко:

— Я бы хотел выпить за вас...

Мы поцеловались. Насколько ласковы и нежны были мужские руки, настолько страстными, жаждущими были его губы.

Я закрыла глаза и почувствовала себя в суденышке, покачивающемся на волнах под легким бризом. В моей руке оказался бокал. В нем определенно была жидкость с приятным запахом.

— Это ваш коктейль, Мэвис.

Мне пришлось открыть глаза: Ред допивал свой коктейль, улыбкой и жестом приглашая меня сделать то же самое.

Пить мне не хотелось. Я находилась в эйфории и без виски. Однако Ред был так мило настойчив: