Шрифт:
№ 3: Допросы
Легавые нас осветили,и все мы застыли на месте.Кто-нибудь что-нибудь видел? –спросил молодой полицейский.Так скромно, как будтоон спрашивал это впервые.Ну, тут новичка сразу видно.Он искренне ставил вопросы,надеясь услышать ответы.Кто-нибудь что-нибудь видел?Я – нет, не видел, не слышал.А это сказал наш всезнайка,сосед по району Марк Эндрюс.Даже этот решил – будет лучшене знать ничего. А вдруг ты не знаешь:
выстрелы делают каждогоглухим и слепым, и особенно,если рядом при этом имеетсятруп.Так лучше невидимым статьв такие лихие моменты,и это все знают отлично.И Тони тогда смылся прочь.Я даже не помню,
легавые меня о чем-нибудьспрашивали,или же нет?Я ничего не слышал,только в висках стучавшую кровь,как будто меня окунулипод воду.И я задержал дыханье.Может быть.Может быть, я хотелпередать этот воздухШону.Или каким-то образомоказатьсяс ним вместе. Когда происходит что-то очень плохое,
мы смотрим наверх и видимлуну, большую и яркую,посылающую нам свой свет.От этого всегда становится легче.Как будто бы кто-то там, наверху,меня озаряет в темноте.Но только позавчераШонумер,а луны в небе не было.Кто-то сказал мне однажды,луна исчезает раз в месяц,потом нарождается снова,и снова сияет на небена следующий день.Я вот что скажу –луне повезло там, на небе,ведь здесь, на земленичего новогонет. Я стоял там,
стиснув челюсти так,что чуть не стервсе зубы в порошок,и смотрел на Шона,а он лежал там,как выброшенный хлам,как старая койка,перевязанная золотой цепью.Эти ублюдки еене тронули.Случайная мысль
Кровь стекаетпо футболке и джинсамв ботинки,напоминая сладкий сиропв свете уличных фонарей.Но я-то понимаю,кровь не может быть сладкой,и она не похожа на сиропничуть. В его руке
пакетиз магазина на углубелыйс красными буквамиСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОЖЕЛАЕМ ХОРОШЕГО ДНЯА в пакете
специальное мылодля мамы –у нее экзема.Я видел, как онарасчесывает рукидо крови.Сдирает гнойныеволдырипрочь.И проклинает невидимое зло,которое пытается еесожрать. Может быть, существует нечто невидимое,
что пытаетсясожратьвсех нас,как будтомы –куски мяса.Мясо
проходит тут, как будто высшего качества,везде одни футболки громадных размерови вечно не глаженные.Все это будто плохое наследствоиз старого сундука или карта клада,ведущая в никуда.Кто-то явился за жизнью моего брата,грубо выломав дверь и забраввсе, кроме золотой цепи. Потом была желтая лента
с надписью НЕТ ПРОХОДА,и не было другого пути,как только вернуться домой.Все знают, что такая лентаозначает место убийства,как будто мы ничего не поняли.И толпа рассасываетсяпо своим домам и квартирам,и тут остается одна только лента.Шона кладут в мешоки волокут, а на асфальтетянется кровавый след,вдобавок ко жвачкам,похожим на звезды,все это напоминает неведомый шедевр,но уже завтратут будут играть детив свои детские игры. Снова на восьмом этаже,
запершись у себя, я закрылподушкой голову, чтобыприглушить стенания мамы.Та сидела на кухне, рыдаяв ладони и только опускала их,чтоб принять еще одну стопку.Наступала короткая пауза,и в эти моментыя мог украдкой дышать.Мне хотелось плакать,
и мне казалось,будто кто-то другойпрячется внутри меня.Его кулачки колотятменя по глазам изнутри,он лягает меня по горлув том месте,где я глотаю.Замри, шепчу я ему.Крепись, шепчу я себе.Потому что плач –это противГлавныхПравил.