Шрифт:
– Нет. Где ты находилась?
Она описала. На пятом этаже. Позиция у нее была лучше, чем зарезервированная квартира для меня. Только стрелять в эту удобную позицию было неудобно. Я-то еще удивился, неужели не могли получше выбрать для меня? Они выбирали не для меня получше. Для гранатометчика выгоднее. С правой руки стрелять чуть левее от него. Значит, все было предрешено заранее. Вот, значит, какой расклад.
– В каком году ты родилась?
– В 1987-м.
Твою мать! Вот это расклад вытанцовывается!
– Где родилась?
– В Костроме. Это в России.
– Когда приехала в Германию?
– В 1992 году. Папа привез. Мама умерла.
Вот это дело!!! В руках был козырь, возьми девчонку, и Ланге пел бы как тенор в опере! Только Рихард стал шашлыком. И козырь не используешь. И чекисты хороши! В 1992 году прозевали, что Конфуций под носом у них вывез дочь.
Контрольный вопрос.
– Как звали мать?
– Татьяна. Родители познакомились, когда папа учился в Академии в Ленинграде. КГБ их разлучил. Тогда нельзя было встречаться с иностранцами. Вы из КГБ?
– Рули давай. Вопросы я задаю.
– Отец хотел встретиться с резидентом. Бумаги есть бумаги. Он многое знал, этого в бумагах нет. Папы нет… Мамы нет… – она была готова снова разрыдаться.
Эмоция «горе» накатывает волнами. Не хватало нам сейчас в ДТП попасть или чтобы дорожная полиция остановила, или бдительный немец сообщил в полицию, что девица ведет себя неадекватно. За немцами это не заржавеет. Стучать у них в крови. Зато у них порядок. В России же стукачество – позорное занятие.
Кулаком ударил по спинке кресла.
– Веди. Рули. Руки с руля не снимать. Прямо смотри!!!
– Вы должны были отдать ему деньги!
– Зачем ему столько денег?
– У него нашли рак. На лечение нужно было. На реабилитацию. И мне обеспечить жизнь. А его нет… А…
– Руки на руль, дура! – я дал девице легкий подзатыльник. – Иначе сейчас свяжу и в багажник засуну. До утра.
Конец ознакомительного фрагмента.