Шрифт:
Люк сделает то же самое, если негодяй попытается добраться до комнаты Елены через главную лестницу. В коридорах этого этажа на страже стояла только Амелия — справа от Люка, в восточном крыле, рядом с комнатами Эмили и Энн. Комната Энн была дальше всех. Хотя никто не верил, что она вовлечена в это… Если случайно обнаружится какая-то связь, они с Амелией должны узнать об этом первыми.
Они об этом не говорили и даже не произнесли ни слова наедине — они просто обменялись взглядами, и Амелия заявила, что этот пост — ее.
Он начал думать о ней — о своей жене и о чем-то гораздо большем, обо всем, что он скажет ей, как только судьба пошлет ему такую возможность.
Усилием воли он отогнал эти мысли и сосредоточился на происходящем — опасность слишком велика, чтобы можно было позволить себе отвлечься. Люцифер расхаживал внизу; Мартин прятался в тени живой изгороди. Сагден был где-то возле псарен. Из комнаты в конце западного крыла Аманда следила за долиной и всеми подходами со стороны домашней фермы. Филлида находилась в спальне, отведенной им с мужем, из окон которой отлично были видны розарий и парк.
Ночь окутала дом как саваном.
Во тьме ночи они ждали, когда объявится вор.
Пробило два часа. В четверть третьего Люк ненадолго оставил свой пост; неслышно пройдя по коридору, он велел Саймону прикрыть прореху в обороне западного крыла, потом проверил всех остальных и вернулся на свое место. Все расслабились. Никто не говорил об этом, но все уже думали: может, ошиблись они, и вор по какой-то причине вообще не появится.
Время тянулось; стоять и бодрствовать становилось все труднее.
Елена лежала в постели, смотрела на свое ожерелье и вспоминала. Перебирала в памяти все, что последовало за тем мгновением, когда она получила этот дар, — все чудеса этой жизни и любовь.
Она далеко углубилась в свое прошлое, но тут дверца шкафа, стоявшего у противоположной стены, медленно отворилась.
Глава 23
Елена смотрела, как фигура в плаще осторожно идет по комнате. Боязливо взглянув на кровать, фигура замешкалась — слишком маленькая и щуплая для мужчины, но капюшон не позволял увидеть лицо.
Успокоенная молчанием Елены, фигура выпрямилась и огляделась, взгляд ее упал на столик.
Освещенные бледной луной, чьи лучи проникали в открытое окно, жемчужины сияли неземным светом.
Незнакомка подошла ближе, потом еще ближе. И вот из плаща протянулась маленькая ручка, чтобы схватить мерцающее ожерелье.
Елена видела, что пальцы эти дрожат, видела мгновение последнего колебания. И сразу поняла, кто это может быть. Когда она заговорила, в голосе ее прозвучала необыкновенная доброта:
— Ma petite, что это вы здесь делаете?
Девушка резко вскинула голову. Елена выпрямилась на постели. Незнакомка сдавленно пискнула, почти вскрикнула; застыв, она в ужасе смотрела на Елену.
— Идите сюда, — поманила ее Елена. — Не кричите. Подите сюда и все мне расскажите.
Тяжелые шаги сотрясли коридор. Девушка оглянулась на дверь, затем в панике бросилась в одну сторону, потом в другую…
Елена пробормотала французское ругательство и попыталась встать с кровати.
Незнакомка завопила и кинулась к открытому окну. Она выглянула — комната была на втором этаже.
— Нет! — приказала Елена. — Вернитесь! — Это был голос человека, чьи предки на протяжении столетий имели право приказывать.
Незнакомка нерешительно остановилась.
В дверь ворвался Саймон.
Испустив крик ужаса, незнакомка выпрыгнула в окно.
Саймон выругался и перегнулся через подоконник.
— Господи! — Он всмотрелся. — Она упала на лоджию. — Он помахал рукой. — Вернитесь сюда, глупышка вы этакая!
Елена, накинув пеньюар, поспешила к Саймону. То, что она увидела под окном, заставило ее опереться рукой о его плечо.
— Ни слова!
Но Саймон уже и так впал в мрачное молчание.
За окном фигура в плаще, покачиваясь и спотыкаясь, неуверенно продвигалась по балке лоджии, которая торчала из дома над террасой, выложенной плитками. Если она потеряет равновесие и упадет, то переломает руки и ноги — это меньшее, что ей грозит.
Незнакомка замерла, потом упрямо шагнула вперед. Вдруг она пошатнулась и, молотя руками по воздуху, вновь восстановила равновесие. Тяжелый плащ обвился вокруг ее ног — опасная обуза. Елена тихо молилась.