— Паук, — послышался приглушённый голос Чера.

— … - я не мог ответить.

— Эй! — звук стал слегка отчётливее, но я всё ещё не мог ответить.

— Что происходит?

— Паук!

— Ты меня слышишь?!

— Только не опять! Чёрт! Чёрт! — раз в десять минут, может чуть реже, звучал голос червя.

— Где мы?

— Я надеюсь, что мы не помрём и в этот раз.

— Паук, Паук, Паук, Паук, Паук, Паук, Паук, Паук, Паук, Паук, Паук, Паук, Паук… почему мне приходится называть тебя столь нелепым именем? Надо было придумать что-нибудь получше.

— Эй…

— Темнота, вокруг одна темнота. Ты меня слышишь?

— А я ведь так и не умею готовить пиццы! Если быть честным, то я даже не уверен, что это такое. Мне кажется, что это еда! И какие-то образы в голове есть, но… я не уверен. Такая вещь вообще существует?

— Порой я путаюсь в своём разуме.

— Стой… что это? Это… мутация? Если вернёшься, то нам надо будет с тобой поговорить…

— Знаешь, мне страшно. Я не хочу умирать и не хочу быть один. А что, если это уже смерть? Что, если ты умер в тот миг, а это что-то вроде ада? Такой вот ад… бесконечная темнота и одиночество. Я не хочу.

— Кто такая Акаши?

— Сколько уже времени прошло?

— Всё будет хорошо?

— Слушай! Я ведь тоже был кем-то другим, прежде чем стать «помощником». Интересно… кем я был? Но думаю, что мне было бы ужасно страшно это узнать. Ты же смелый, Паук. Ты не боишься истины, ты хочешь её узнать, но… зачем? Принесёт ли это тебе радость и счастье?

— Бип, бип, бип, бип.

— Я чувствую боль. И моё сознание расплывается, перемешивается. Обычно я словно машина, теперь же всё смешалось в неразборчивую кашу. Это просто ужасно! Я не могу разобраться в собственных мыслях. Это так нелепо и чудовищно! Я просто хочу жить и знать всё, дабы иметь возможность помогать и направлять тебя, но в одиночестве я схожу с ума. Если… если ты не вернёшься в ближайшее время, то я сломаюсь. Свихнусь.

— Блять! Ебаный ты в рот! Сука! Нахуй это дерьмо! Я… я…

— Надо же… недавно мы… то есть… у меня было столь много эмоций, что я сам перестал понимать, что говорю, — он на некоторое время замолчал, долго думая, — да и сейчас не особо понимаю.

— Эй… мои мысли не работают.

— Нельзя так просто взять и запретить красить дельфинов.

Почти сутки я слушал то, как страдал Чер, и никак не мог ему помочь. Он был один, как я в том пепельном мире до встречи с Де. Мне оставалось лишь слушать, не имея возможности пошевелиться, ответить или даже просто почувствовать своё тело.

Неожиданно мне в глаза ударила яркая вспышка света, а в следующее мгновение я уже лежал посреди небольшой комнаты.

— Что? Где…

— У нас проблема, — послышался на удивление спокойный и размеренны голос Чера.

— …?

— Твои владения, — он сделал долгую, мучительную паузу, — они пропали. Большая их часть, если быть точнее. Фактически мы вернулись к тому, с чего начали, — окончив, он глубоко и печально вздохнул.

— Ясно, ну… поделать нечего, — я старался сдержать и подавить свои эмоции. — Если не найдём способа вернуть потерянное, то просто начнём заново и вновь расширимся. Но для этого надо выжить, а это, кажется, будет задачка не из простых.

Я обвёл взглядом абсолютно пустую комнату, лишённую каких-либо окон, мебели или ещё чего-то. Были лишь голые стены, да толстая, железная решётка, правда слегка проржавевшая и даже смятая. Но какая разница, если адова пелена не пускала меня наружу?! От злобы я попытался пнуть хлипкую тюремную дверь, но нога остановилась в сантиметре от неё. Чёрт! Успокоившись, я ушёл к дальней стене и, подмяв под себя ноги, сел на пол, ожидающе глядя на пустынный коридор.

— Как долго это будет продолжаться? И что же будет дальше? — тихо, на выдохе сказал я.

Спустя минут тридцать в комнату зашёл мужчина лет пятидесяти: с отчётливой проплешиной, но высокий, плотный и отдалённо напоминающий шкаф, причём не только фигурой, но также своим квадратным и тёмным лицом. Лицо его пересекала плотная сетка шрамов, делающая выражение его лица всегда несколько злобным. За ним следовала молодая девушка, опасливо оглядывающаяся по сторонам и держащая в своих руках короткое копьё, кажется, самодельное. Они о чём-то быстро поговорили друг с другом, после чего мужчина открыл вход в мою камеру. Я же лишь удивлённо глядел то на него, то на дрожащую от страха девушку: на неё явно влияла моя характеристика страха, воплощающаяся в тяжёлой ауре и неприятно внешнем виде. Впрочем, пересилив свою боязливость, девушка выставили перед собой оружие и вошла внутрь. Едва перейдя порог она остановилась и стала выжидающе смотреть на меня.