– Надеюсь, что так. Ты ведь знаешь, я хорошо говорю по-английски – не хуже коренных американцев.

– Да, индейцы тебя бы поняли. Насмотрелся телевизора.

– И по-французски. Моя мать…

– Какое же ты нелепое создание. – Отец расправил плечи, которые теперь уже не сотрясались от смеха. – Иди к себе и садись за учебники.

Он надвинул очки на глаза и потянулся к бумагам. Тарик медленно попятился к двери. Со стороны казалось, будто он надеялся, что отец его остановит. Взявшись за ручку двери, юноша застыл в нерешительности.

– Ну и? – Отец взглянул на Тарика, на мгновение оторвавшись от бумаг. – Чего ты ждешь?

Вернувшись в комнату, я побросал в рюкзак кое-какую одежду. Затем достал паспорт и все свои сбережения. Получалось совсем немного, хотя в пачке было несколько бумажек евро, которые достались мне от одного испанского туриста в награду за то, что я показал ему город. Я пошел в ванную и пристально вгляделся в свое отражение. Свет был не таким удачным, как в прошлый раз, и кожа чуть лоснилась.

«Ну и хрен с ним – подумал я. – В путь».

Побродив по городу минут пятнадцать, я поймал грузовик и уселся в кабину. Где-то сзади постукивали ящики с лимонадом и спрайтом. Водитель угостил меня сигаретой. Когда мы проезжали дом Лейлы, я выглянул в окно и с высоты кабины посмотрел поверх забора на аккуратную лужайку. На веранде горела электрическая лампа, прикрытая тканью. Мне хотелось, чтобы Лейла вышла из дома, но в то же время мысль о том, что я увижу ее, была совершенно невыносимой. На мгновение мне показалось, что чья-то невидимая рука схватила меня за легкие и стала выжимать из них воздух. Черт возьми, наверное, что-то подобное чувствуют люди в момент сердечного приступа.

Я закрыл глаза и отдался дороге.

Думаю, не стоит рассказывать, как именно я добирался до Европы. Долгая душная ночь в грузовом фургоне – никакого желания ни повторять, ни вспоминать такое. Скажу только, что Марсель я представлял себе совсем по-другому. Наверное, въезжать в страну через грузовой терминал – не самая лучшая идея.

Девятнадцать лет – по-своему хороший и плохой возраст. Хорошо то, что спать ты можешь где угодно: на пляже, в поле или, как в моем случае, между двумя ящиками на металлическом полу грузовика. У меня даже ничего не затекло – так ловко я устроился на ремешках от тента, с нетерпением ожидая, пока наш грузовик уедет подальше от терминала. Когда водитель ударил по тормозам на светофоре, я быстро вскочил на ноги и выпрыгнул.

Наконец-то я был во Франции. Похоже, я очутился в каком-то промышленном районе. Повсюду мелькали складские помещения, круговые развязки дорог, вереницы фур и грузовых автомобилей; казалось, все тут было сковано бетоном и металлом, и единственным, что напоминало о присутствии человека, были буквы на дорожных указателях. На одном я прочитал: «Сен-Мартен-де-Кро, Мартиг». Даже попав в эту дыру, я по-прежнему думал, что Франция – очень богатая страна. Каждый раз, когда водители давили на газ, раскручивая колеса под своими многотонными грузовиками, воздух наполнялся выхлопными газами дорогого топлива. Про сами эти грузовики и говорить было нечего: гигантские красные тягачи «Норбер Дэн-трессангль» проседали под тяжестью трофеев. Я направился к тому, что поначалу принял за остановку общественного транспорта, но это оказались мостовые весы.

Спустя примерно час я зашел в небольшое кафе при заправке и купил там сандвич с сыром, завернутый в целлофановую пленку. На поезд мне не хватало европейских денег, поэтому я решил добираться до Парижа автостопом. Я знал, что двигаться нужно в сторону Лиона, а не Бордо. Я предположил, что большинство грузовиков наверняка едут в Париж, поэтому вопрос сводился лишь к тому, как бы остановить один из них.

Туалет на заправке оказался неважным. Какая там стояла вонь… Словно тут разразилась эпидемия дизентерии. А еще – жуткий бардак на полу. Интересно, у них и дома так? Повсюду валялись обрывки туалетной бумаги, а в лужах воды и мочи скрипела дешевая плитка. Но мне нужно было помыться, поэтому я терпел, кое-как сдерживая тошноту.

Вернувшись в кафе, я заметил одинокую девушку. У нее были сальные каштановые волосы и такой вид, будто она не спала целую неделю. Выглядела она чуть постарше меня, может, лет на пять. Когда мы встретились глазами, она отвернулась, но не сразу, поэтому я купил себе кофе и сел за соседний столик.

– Куда едешь? – заговорил я с ней по-французски, пытаясь сглаживать свой африканский акцент.

– На север.

– У тебя есть машина?

Девушка покачала головой, а потом сказала:

– Тут один дальнобойщик предлагает подвезти.

– Это опасно?

– Нормально. Ночью он попросит ему отсосать, но я скажу «нет».

– Понятно… Может, нам стоит поехать вместе? Так было бы спокойнее… И я бы проследил, чтобы с тобой все было в порядке.

– Давай. – Хотя на ней лица не было от усталости, девушка кое-как улыбнулась, а потом предупредила: – Будешь тормозить – придется дальше ехать без тебя.

– Конечно. Я – Тарик.

– Сандрин. Подожди, мне надо в туалет.