— Шей, Шей, — неустанно повторял он, осыпая ее поцелуями. — Я боролся с собой столько, сколько хватало сил, и вот я здесь. Я просто не мог не приехать к тебе. Все это время я проверял себя, свои чувства. Поначалу мне казалось, что это было минутное увлечение, и все пройдет, как прошел уик-энд. Но вскоре я понял, что не могу жить без тебя. Я приехал к тебе только сегодня, но моя душа уже давно была с тобой. Ты так не похожа на всех тех женщин, с которыми мои услужливые друзья пытались познакомить меня. Ты совсем не похожа на любую из женщин, которых я когда-либо встречал.

Он снова приподнял ее голову и, удерживая ее обеими руками, поцеловал ее с такой страстью, что у нее перехватило дыхание.

— Весь тот уик-энд, когда я с полотенцем на голове и в чем мать родила впервые увидел тебя, я не знал, что мне с тобой делать — испортить тебе настроение или поцеловать. Твоя дьявольская улыбка так злила меня, что я не находил себе места.

Шей прислонила голову к его груди и радостно вздохнула:

— Я тоже не знала, что мне делать — убить тебя немедленно или обнять и поцеловать. Я действительно готова была убить тебя за то, что ты не обращал на меня ни малейшего внимания. Ты иногда вел себя так, как будто меня вообще не существовало.

Он понимающе улыбнулся:

— О да, я прекрасно помню все эти моменты. Скольких сил мне стоило сохранять спокойствие и делать вид, что я не замечаю тебя. Я едва сдерживался, так мне хотелось наброситься на тебя.

Она подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза и убедиться в том, что он не шутит.

— А мои фотографии? Ты смотрел на них как аскет, абсолютно равнодушный к женским прелестям. У меня было такое ощущение, что ты совершенно не замечал меня на фотографиях.

Взгляд его глаз, освещенных каким-то внутренним светом, остановился на ее груди.

— Нет, я все заметил.., абсолютно все. Я заметил даже больше, чем мне следовало бы.

Ян снова наклонился к ней и поцеловал, но сделал это так, что ей показалось, будто он хочет этим поцелуем всю ее вобрать в себя. А его руки тем временем скользили по ее спине, и их мягкие и нежные прикосновения доставляли ей невыразимое удовольствие. Затем одна рука резко опустилась и замерла на округлой части бедра.

— Синяк еще не прошел? — спросил он, вспомнив тот злополучный мяч, который был с такой силой выпущен его собственной рукой.

Она улыбнулась, но даже не стала пытаться отодвинуться от него:

— Нет, не прошел. Синяк размером с теннисный мяч. Ты еще не забыл, как выглядит теннисный мяч? Вначале синяк был темно-пурпурного цвета, затем стал светло-синим, а со временем приобрел зеленоватый оттенок. Теперь это просто бледно-желтое пятно. — Шей на одном дыхании описала ему все этапы эволюции своей раны, полученной в ожесточенных боях на любовном фронте.

— Я все еще сожалею об этом, — сказал он серьезно, поглаживая рукой то место, где, по его мнению, должен находиться синяк.

— А я нет, — хитро подмигнула она. — Этот удар доказал мне, что ты нормальный человек.

— О да, — согласился он, — я вполне нормальный человек, даже слишком, может быть.

Он снова впился губами в ее губы, как будто желая доказать ей справедливость только что произнесенных слов. Свою нормальность он доказывал еще долго и не только губами и языком, но и всем своим исстрадавшимся от длительного воздержания телом. Он так неудержимо напирал на нее, что ей казалось, разделочный столик вот-вот согнется. Она с радостью отвечала на его страстные поцелуи, широко раскрывая рот, чтобы поймать его трепетные губы. Сама того не сознавая, Шей стала совершать импульсивные движения вдоль его тела, что привело его в неописуемый восторг.

Напряжение было настолько сильным, что разрядка могла наступить в любую минуту. Он, видимо, почувствовал это и, собравшись с силами, наконец оторвался от нее. Его дыхание было тяжелым, а лицо покраснело от возбуждения.

— Давай лучше поговорим, — сказал он через несколько секунд и потащил ее в гостиную. Именно потащил, так как ноги ее не слушались и она с трудом переставляла их. Последний поцелуй истощил ее силы, и она погрузилась в состояние, близкое к забытью.

Они сели на диван, прижавшись друг к другу. Ян взял ее руки в свои и положил их на колени:

— Твоя мать сказала мне, что ты сейчас ни с кем не встречаешься. Шей, я хочу видеть тебя как можно чаще. Я хочу быть рядом с тобой. Я подумал, что мы…

Последние слова привели ее в чувство. Она резко выдернула свои руки и отодвинулась от него, как будто ее облили холодной водой.

— Подожди минутку, — сказала она тревожным голосом. — Что ты сказал? Ты расспрашивал мою мать обо мне? О моих личных делах? — Она была так возмущена, что даже задрожала от гнева.

Какое-то время он сидел неподвижно, остолбенело смотря на нее. Он явно не ожидал от нее такой быстрой смены настроения. Но в следующее мгновение он опомнился и добавил ровным голосом: