Кей остановился за ее спиной, прикоснулся к плечу. Лара обернулась и, впервые с тех пор как они покинули лагерь Эль Корасона, увидела его таким, какой он есть. Он выглядел измученным и изнуренным. Она потянулась, чтобы коснуться раны у него на виске, но тут же опустила руку, осознав, что такое движение не имело ничего общего с профессиональным жестом врача.

Он тихо позвал ее по имени. Они стояли лицом друг к другу, и Кей спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. — Лара охрипла, когда кричала на Санчеса, но все было напрасно; тот не сожалел о смерти Эшли, а ответил на ее обвинения злорадной улыбкой. Слезы опять навернулись у нее на глаза. Она потянулась к Кею и, печально покачав головой, сказала:

— Нет, нет, мне очень плохо. Эшли мертва, я потеряла ее навеки.

Кей обнял Лару и, защищая, прижал к себе.

— Шш. Не надо плакать. Тебе нечего бояться. Мы в безопасности.

Внезапно Лара захотела, чтобы он тут же доказал ей это. Она впилась ногтями в его грудь. Она жаждала прижаться к теплому живому существу и сама обнять его, и Кей определенно хотел тем же способом погасить свои страхи.

Их охватило бешеное желание, агрессивное и непреодолимое. Он наклонился и взял ее за подбородок, прижался губами к ее губам, настойчиво и жадно ища своим языком ее язык.

Лара сомкнула руки у него на шее, прижавшись к нему всем телом. Кей выдернул из брюк полы ее блузки и нетерпеливо стал расстегивать пуговицы. Он потянулся назад и расстегнул на спине лифчик, затем прикрыл ладонями ее груди. Его сильные пальцы впились в ее тело.

Она прошептала его имя, словно вопрос, признание или мольбу.

В ответ Кей наклонил голову и взял губами ее сосок. Ее голова упала назад, и она, не сопротивляясь, целиком отдалась его требовательным ласкам. Он кусал ей грудь, сжимая зубы, и причинял боль, словно показывая свою власть над ней. Потом он снова прижался к ее губам, меняя положение, двигая головой, выбирая самую лучшую позицию.

Наконец Кей поднял голову и посмотрел на нее ярко-синими глазами под воспаленными веками. Щеки заросли многодневной щетиной. Брови упрямо сдвинуты над переносицей. Губы сжаты в узкую твердую линию.

Лара испытывала откровенное и сильнейшее желание, какого не знала никогда в жизни. И все-таки она закрыла глаза и отрицательно покачала головой.

— Я не хочу быть одной из женщин Кея Такетта.

— Нет, хочешь. Сейчас хочешь.

Он отнес ее на кровать и положил на подушки. Наверное, он лучше разбирался в ее чувствах, потому что, когда Кей лег рядом, она нетерпеливо потянулась к нему. Его губы были солеными от пота и шершавыми, но она не могла от них оторваться.

Кей сдвинул в сторону ее блузку и расстегнутый лифчик и провел ладонью по ее груди, слегка поглаживая соски, пока они не стали такими твердыми и чувствительными, что легчайшее прикосновение его ладони заставляло ее выгибаться на кровати.

Он расстегнул ей брюки и стянул их вместе с трусиками до самых щиколоток, и она не препятствовала ему, затем расстегнул свои джинсы, и Лара помогла ему опустить их до колен.

Он вошел в нее.

Она его приняла.

Лара удивилась твердости его плоти. Кей — ее полной готовности. Он поднял голову и посмотрел в ее покрасневшее лицо. Она чувствовала, как у нее горят щеки, слышала свое учащенное дыхание. Кей смотрел ей в глаза и погружался все глубже. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть.

Выражение удовольствия появилось на его лице, когда он наконец нашел самое удобное положение. Со сгоном он прижался лбом к ее лбу.

— Думал, не дождусь…

Он начал двигаться; она приподняла бедра, встречая каждый резкий удар. От его движений у нее перехватывало дыхание, но и рождалась ответная волна наслаждения.

Кей ждал ее. Когда она кончала, он запустил руки в ее волосы и держал ее голову в ладонях, целуя в губы так страстно и с такой нежностью, что это было сравнимо разве только с их физическим слиянием. Он не мог вынести силу и продолжительность ее оргазма, перестал сдерживаться и зарылся лицом в ее шею, захватив губами складку кожи.

Еще долгое время они оба оставались неподвижными.

Встав, они направились в его комнату, так как запачкали постель в номере Лары грязной одеждой и обувью. Не обращая внимания на любопытные взгляды солдат, они прошли по коридору в его номер, точную копию номера Лары, за исключением того, что ванная была отделана ярко-голубым кафелем, а на занавеске душа резвились улыбающиеся морские коньки.

Сбросив одежду, они встали под душ, из которого потекла ржавая чуть теплая вода. Чтобы как-то обмыться, им пришлось использовать каждому по три крошечных кусочка мыла, упакованного в зеленый целлофан.

Вода стала совсем холодной, но они оставались под душем, изучая друг друга. Лара осмотрела рану у Кея на виске и объявила, что может ее скрепить скобкой.

Он запротестовал:

— Не надо. Обойдется.

Она осмотрела его ребра и предположила, что, возможно, есть трещины.

Кею пришлось признать, что ребра болят, но забинтовывать грудь он не согласился.

— Тогда, в первый раз, ты упаковала меня как мумию. Я чуть не задохнулся в повязке. Я ее снял через день.

Расчесывая пальцами волосы у него на груди, Лара называла его упрямцем, брала в ладони его тяжелый член.