– Есть, босс, – по-армейски ответил Натан.

– Значит, номер на бирке 43/7.

Натан вбил его в таблицу.

– Описание чемодана: цвет темно-синий, углы обиты коричневой кожей. Содержимое: одно белое шелковое свадебное платье, одна черно-белая фотография молодого человека в форме. – Она вытащила из чемодана и вытянула перед собой предмет одежды, зажав его двумя пальцами. – Одна пара… нет, несколько пар панталон, – исправилась она, заглянув в чемодан. – Все белые… вернее, белесые. Боже, какая у меня шикарная работа, – вздохнула она.

За два часа они отсняли и внесли в таблицу содержимое примерно половины чемоданов. Ни в одном из них не оказалось ничего, кроме одежды, книг и банных принадлежностей, но каждый из этих предметов был по-своему уникален. Какие вещи человек брал с собой, зная, что отправляется в сумасшедший дом, и почему все эти люди ушли отсюда, оставив свои пожитки? Сара устало потерла лицо и потянулась к сумке-холодильнику, которую принесла с собой.

– Думаю, пора подкрепиться.

Она вытащила пачку чипсов и бросила ее в Нейтана.

– Лови.

– Ух ты, спасибо!

– Ты сохранил документ?

Он раздраженно цыкнул и закатил глаза.

– Да, я не тупой.

– Значит, в школу ты все-таки ходил? – не сводя с него глаз, спросила Сара.

Он молча засунул в рот горстку чипсов.

– Иногда, – наконец ответил он. – А иногда прогуливал.

– Где?

– Что – где?

– Где, в какую школу ты ходил?

– В обычную среднюю школу, Ол-Хэллоуз, это далеко отсюда.

– Ты, выходит, католик?

– Что? Нет. Господи, Сара, что за инквизицию ты мне устроила?

Сара налила из термоса две чашки чая.

– Я просто пытаюсь поддержать разговор, Нейтан. Нет причин вставать в защитную стойку.

Он взял чашку.

– Извини. Просто не люблю говорить о прошлом. Меня… травили в школе. Очень плохие воспоминания от того времени.

– Тебе, наверное, было несладко.

– Да, было.

Сара молча смотрела, как он ковыряет заусеницу на большом пальце.

– Почему ты не хочешь вернуться домой, Нейтан? Твои родители, уверена, с ума сходят от волнения. Если бы мой сын…

– Ты ничего не знаешь, – перебил он ее. – Они обо мне совершенно не беспокоятся. Пожалуйста, – взмолился он, – давай оставим эту тему. Ты зря тратишь свое время.

Сара снова замолчала, чтобы дать ему время успокоиться.

– Почему ты так разозлился, Нейтан?

– Я не разозлился, – вздохнув, ответил он. – Хорошо, прости, что я тебя отбрил. Просто… Слушай, хватит уже говорить обо мне. Расскажи о себе, раз уж мы такие близкие друзья. Ты замужем?

Сара инстинктивно потерла палец, где раньше было обручальное кольцо.

– Нет, больше нет.

– Прости… Ммм… а сколько вы были женаты?

– Десять лет.

– Ого, долго. Что случилось?

– Посмотрите, какой любопытный попрошайка! – игриво пнула она его в бок.

– А меня, значит, допрашивать можно?

Она поджала ноги к груди и положила голову на колени. Образ Дэна возник у нее в голове, как только она закрыла глаза и позволила ему прийти. Вспоминать о нем было очень больно, но перспектива забыть – еще больнее.

– У нас с Дэном было все. По крайней мере, со стороны выглядело именно так. Большой дом, красивые машины, активная жизнь, поездки за границу дважды в год и вся та ерунда, которой завидуют люди. Но мы еще и на самом деле любили друг друга.

– Звучит прекрасно. Что же пошло не так?

– Одного только у нас не было. Того, чего мы больше всего хотели, – горько улыбнулась она.

– А именно?

– Ребенка.

– Ох…

– Мы потратили целое состояние на ЭКО, но одними деньгами его стоимость не измеришь. Эмоциональные затраты оказались гораздо больше. Я поняла, что стала одержимой идеей родить. Настолько одержимой, что стала игнорировать остальные сферы нашей супружеской жизни.

Нейтан скорчил рожу и закрыл уши руками:

– Ты к чему ведешь?

– Избавлю тебя от подробностей, – засмеялась она. – Но девять месяцев назад Дэн вдруг объявил, что никогда и не хотел детей и согласился на всю канитель с ЭКО – так он это назвал – из-за меня.

– Бездушный мудак.

– Да. Как понимаешь, наш брак распался, и я снова одинока в 38 лет. И с каждым месяцем надежда стать матерью тает на глазах.

– И вы уже точно не сойдетесь?

– Мм, вряд ли его беременная подруга даст добро.

– Что? – поперхнулся чаем Нейтан.