– Отчасти. Не хотите мне рассказать поподробнее?

– У вас есть свои возможности, детектив. Уверена, вы ими воспользуетесь.

– Можете на это рассчитывать. – Он скрестил руки на груди и склонил голову набок. – Кое-что меня очень озадачивает. Поражаюсь, как вы могли попасть в жюри. Разве адвокаты не спрашивали, не арестовывали ли вас прежде? Разве вы не давали клятву говорить правду?

– Смерть Раймонда Кольера была трагической случайностью. Я не состою на учете в полиции. И никто не спрашивал меня, не была ли я, будучи несовершеннолетней, замешана в случайной стрельбе.

– Удобная позиция, верно? Она встала.

– Я вижу, вам не нужна моя помощь.

– Напротив, доктор Ньютон. Этот разговор многое для меня открыл.

– Вы арестуете Лозадо?

– Когда у меня будет достаточно оснований для ареста.

– Что вы хотите сказать этим «когда»? Утром мои руки были по локоть в этих свидетельствах. В крови Вика. И я отдала вам орудие убийства.

– Его тщательно проанализируют в лаборатории. Детективы выясняют ее происхождение, но я уже сейчас могу сказать вам, что они найдут. Отвертка старая, и, когда она была новой, такую можно было купить в каждом втором магазине здесь, в Америке, и, возможно, за рубежом. И один господь ведает, в чьих руках она побывала. Они ничего не найдут.

– Девушка была застрелена. Как насчет пистолета?

– Оставлен на месте. Невозможно узнать, кому он принадлежал. Дешевый, старый, надежный только при стрельбе с близкого расстояния. В нашем случае – четыре или шесть дюймов. Убийца знал, по этой пушке нам его не найти. Мы попытаемся, но это бесполезно.

– Вы знаете, что это был Лозадо, – тихо сказала она. – Вик может его опознать.

– Не сомневаюсь, Вик его подозревает. Любой бы в первую очередь подозревал его. Они с Виком смертельные враги.

Она и сама могла об этом догадаться, если судить по тому тону, которым Лозадо говорил о Вике.

– Что между ними произошло?

– Это дело полиции.

Больше он ничего рассказывать ей не собирался.

– Не могли бы вы, по крайней мере, посадить Лозадо на время допросов? – Ренни была в отчаянии.

Уэсли только хмыкнул:

– На каком таком основании? Он будет в восторге. Практически получит гарантию, что до суда дело никогда не дойдет. Я его арестую, только если Вик сможет его опознать как человека, который на него напал. Но я уверен, что Вик его не видел. И, как я и ожидал, в номере мотеля много всяких следов, которые могут принадлежать любому, когда-либо переступившему его порог, включая меня. Все, что мы там нашли, для суда не годится. Не помогут нам и улики, которые мы нашли на другой жертве, убитой девушке. Десятки людей видели ее в баре с несколькими мужчинами, включая Вика. Под ее ногтями мы обнаружили только грязь. На ней не было ничего такого, что она не могла бы подцепить при случайном контакте.

– Она оказалась в неподходящем месте в неподходящее время.

– Совершенно верно. Но это еще не все. Она связана с Лозадо, – сказал Уэсли. – Она убиралась у него в пентхаусе и хвасталась перед другими горничными, что спит с ним.

– Так какие еще вам нужны доказательства?

– Ну, у нас полно доказательств, что она ежедневно имела контакт с одеждой Лозадо, его постельным бельем, его ковром и всем остальным. Это все во вред, а не на пользу. Любой адвокат скажет, что все, связанное с Лозадо, могло оказаться на ней в любое время, и будет прав. Вот так у нас обстоят дела с доказательствами.

Он устало взглянул на нее:

– Почему бы вам не рассказать мне, мадам староста, какие вам лично нужны были доказательства, чтобы осудить Лозадо, когда он был у нас в руках?

– А как насчет крови на его одежде? – спросила Ренни вместо ответа.

– Вы лучше меня знаете, что кровотечение было в основном внутреннее, потому что Лозадо не вытащил отвертку. Если Лозадо и запачкался, что маловероятно, к тому времени как мы получим ордер на обыск, он уже все уничтожит. В прошлый раз шея жертвы была в крови. Сумело обвинение найти эту кровь на вещах, принадлежащих Лозадо?

– Нет, – ответила Ренни. – И его адвокат просветил на этот счет всех членов жюри. – Она подумала, потом снова спросила: – А как насчет ДНК? Это было бы неоспоримо. Сперма, слюна?

Он покачал головой:

– Он никогда не бывает настолько неосторожным. Но, даже если бы мы что-нибудь обнаружили, он мог быть с этой девушкой раньше.

Уэсли не сказал, нашли они ДНК Вика или нет, а Ренни не спросила.

– Похоже, я зря отняла у вас время.

Она встала и открыла дверь. В помещении все сразу замолчали. И повернули головы. Она заколебалась, но Уэсли подтолкнул ее вперед:

– Прежде чем вы уйдете, я хочу, чтобы вы кое на что взглянули.

Он провел ее назад к своему столу и взял с него фотографию.

– Ее звали Салли Хортон. Ей было двадцать три года.

Она не удержалась и спросила:

– Вик ее давно знал?

– Примерно минут двадцать. Бармен видел, как она подошла к Вику и представилась. Из бара Вик ушел со мной. Мне придется спросить его, что случилось потом. Но, как бы то ни было, Лозадо не понравилось, что она общалась с Виком. – Он протянул ей фотографию.