Тайлер рассмеялся.

— Ты очень обидчива.

Клаудия с трудом втянула воздух в легкие.

— Прекрати свои жестокие игры, Тайлер! Не вижу ничего смешного. Для меня это очень важно. Возможно, тебя и забавляют мои мучения, но судьба дала мне только один шанс добиться доверия Натали, и я не собираюсь терять его. Ты прекрасно понимаешь, что я нуждаюсь в твоей помощи. Если же ты решил не верить мне, несмотря на все, что я тебе поведала, так и скажи! Или тебе доставляет удовольствие смотреть на мои страдания? — Боже, как она устала от этих постоянных споров…

Тайлер глубоко вздохнул:

— Расслабься, Клаудия. Я верю, что Гордон был лжецом. И мне досадно, что я позволил ему обвести себя вокруг пальца.

Клаудия зябко поежилась, хотя вечер был теплый.

— Гордон вертел всеми, как хотел. Тем не менее я все равно оставалась с ним, проявила слабость. Я была слишком горда, чтобы признать свою ошибку, и он это понимал.

— Но ты все-таки решила уйти от него! — возразил Тайлер.

— Неужели даже сейчас, зная, что он собой представлял, ты все равно осуждаешь меня за это? — изумилась Клаудия.

— В церковном обряде есть слова: в радости и в горе, в болезни и в здравии… Нельзя искать легких путей, — наставительно заметил Тайлер.

— Ну, это уже просто средневековье какое-то! — возмутилась Клаудия. Не следует приговаривать человека к пожизненному заключению за одну ошибку! Ты не знаешь, что за жизнь была у меня с Гордоном.

— И знать не хочу, — отрезал Тайлер, упорно гладя вперед. — Мои взгляды на брак тебе известны. Так вот, они не изменились. Я по-прежнему считаю, что узы брака священны.

Глаза Клаудии наполнились слезами.

— В таком случае ты просто глупец, Тайлер, — заявила она. — Самодовольный, ограниченный глупец! В мире и так мало счастья. Надо ценить его, если оно выпадает на твою долю. Другого шанса может и не быть.

— Верно, — согласился он с неприятным смешком. — Моему отцу он так и не представился.

Клаудия не сдержалась.

— Но он еще мог быть счастлив! У него был ты, Тайлер. Перед ним была вся жизнь, но он предпочел допиться до смерти. Не думаю, что ты задавал себе вопрос: почему это произошло? Ты утверждаешь, что он очень хотел, чтобы твоя мать вернулась к нему. А я подозреваю другое. Уж не мучило ли его сознание собственной вины?

Тайлер так резко затормозил, что машину тряхнуло, и Клаудия уперлась руками в приборную доску, чтобы не стукнуться лбом о стекло. Повернувшись, он вперил в нее взгляд, полный бешеной ярости.

— Ах ты, маленькая дрянь! Я готов убить тебя за эти слова! Мой отец жил ради этой женщины. Он боготворил землю, по которой она ступала, исполнял все ее прихоти! — Его пальцы так крепко сжимали руль, что побелели костяшки.

Клаудия вся дрожала от страха, но она слишком далеко зашла, чтобы теперь отступить.

— Если так, — с вызовом спросила она, — почему она ушла? Была же какая-то причина?

Злобная гримаса исказила лицо Тайлера.

— Разумеется. Обыкновенная жадность — вот что ею двигало. Высосав из отца все, до последнего цента, она перебралась на более зеленые пастбища.

— И бросила тебя, — тихо заключила Клаудия, думая, что он ее не слышит. Однако Тайлер уловил ее слова.

— Что ты хочешь этим сказать, черт побери?

Клаудия нервно облизала пересохшие губы. Инстинктивно она уже поняла, в чем дело, и не побоялась высказать свою догадку вслух.

— Ты уверен, что злишься на мать из-за отца? А не из-за того, что она оставила тебя?

— По-твоему, я маменькин сынок? — Голос Тайлера прозвучал неестественно спокойно.

Клаудия порывисто повернулась к нему.

— Нет, конечно, нет! Но ты был совсем ребенком и очень страдал…

Тайлер с размаху ударил кулаком по рулю.

— Хватит! Не строй из себя доморощенного психиатра! Я нисколько не страдал, она не могла обидеть меня. Напротив, она помогла мне быстро повзрослеть. За что я, вероятно, должен быть ей благодарен.

Клаудия с трудом удерживалась от слез. Ей стало бесконечно жаль того маленького мальчика, которым Тайлер был когда-то. Ему нанесли страшный удар, и рана все еще болит, даже если он и не осознает этого. Теперь ей жизненно важно встретиться с его матерью. Нэнси Уилер хранит ключ к тайникам души» своего сына, и только она сможет их открыть, чтобы правда наконец вышла наружу. Чтобы прошлое перестало терзать его, чтобы они могли обрести счастье… Неужели уже слишком поздно? Нет, она отказывалась этому верить.