Шрифт:
— Играть на скрипке, — Кивнул Иосиф Давыдычь, — А что, молодой человек, вы умеете играть на скрипке?
В голосе удивление, чёрные большие глаза как-то по-новому оглядели меня.
— Не знаю, раньше не мог. А теперя, значит, смогу?!
— Идите, — Махнул рукой дохтур, снова прикрыв лицо бумагами. Милосердная сестричка, приведшая меня и стоявшая всё это время истуканом у двери, тронула за плечо.
— Какой интересный молодой человек! — Услыхал я, пока дверь закрывалася.
— Полон народ русский талантов, их бы…
Так и не дослушал, чегой там еврейский дохтур собирался делать с талантами русского народа.
В больничке держать меня больше не стали, сестричка милосердная вывела меня, не дав ни с кем попрощаться, только и успел, что обуть ботинки прям в колидоре, присев на корточки. Да впрочем, прощаться-то и не с кем — Мишку неделю как забрал егойный мастер, а со взрослыми мужиками я как-то не особо сошёлся. Чего у нас общего-то, окромя палаты?
Придерживая за плечо, сестричка повела меня к выходу, усадив на лавочку в саду, — Посиди пока, — и ушла.
— Домой? — Доброжелательно поинтересовался усатый старикан по соседству, обдав меня клубами махорки, — Родителей ждёшь?
— Сирота я, дедушка, — Ответствую вежественно, хучь от махорки его ядовитой не только глаза и грудь, но ажно печёнку будто разъедает. Не отворачиваюся и руками не махаю, хучь глаза и слезятся.
— Сирота… — Взгляд его прошёлся по мне, — да никак беспризорный?
— Хитровский, по весне от мастера сбёг, аккурат в Великий Пост, так допёк ён. Но вы не подумайте чего! Своими руками на хлеб зарабатываю, не оголец и не попрошайка какой!
— Мне-то што, — Пожал старик костистыми, но широкими плечами и снова выпустил в воздух клубы вонючего дыма, — без документов?
— Были документы, — Вздыхаю, подбирая под себя ноги, — да у мастера остались. Как сбёг, так ён их, сказали, в полицию передал.
— Сбёг, да в полицию? Ну тогда тебе одна дорога — в вошь-питательный дом, хе-хе!
— Я было думал, на воспитание в деревню иль в село отдадут, — Тяну с сумлением в голосе, — деревенский чай, да не сосунок. Четыре рублевика за меня, и в поле работать гож. Кто ж откажется-то!? Себя-то всяко прокормлю, да ишшо и прибыток хозяину.
— Бегунка-то? Неблагонадёжного?
Старикан, пыхая дымом и подымая кустистые брови, походя ломает мои хотелки. Эхма!
— И то верно, — Подымаюся решительно, и к воротам, — Спасибо, дедушка!
— Иди уж… внучек!
Ухожу, старательно делая вид, что так и надо. Никто не окликнул… да и есть ли кому дело до меня? Сестричка милосердная, может, и отошла для того, а? Чтоб мог сбежать, значица.
Выйдя за ворота как так и надо, постарался затеряться во дворах, чтоб не отыскали. А то ну его, этот вошь-питательный дом! Ладно ишшо под осень, можно бы и задуматься было, коли совсем прижмёт. Но летом?!
Говорят, есть и хорошие сиропитательные приюты, но попасть туда не проще, чем кулаку-мироеду в рай. Какие получше, так деньгу отдай, что пристроиться [52] ! Говорят, до тыщщи рублёв доходит, а за такие денжищи-то чегой не енто… не сиропитать?! Лавчонку в селе можно поставить да товаром затоварить, а то и две. За тыщщу-то!
Хозяину моему бывшему ста рублевиков хватило бы за глаза, чтоб нормально учил и по хозяйству не загонял. А то ишь ты, благотворители! За тыщщу рублёв, оно бы кажный взялси! Затрат на рупь, прибытка на два, да ишшо и слава, что людям помогает.
52
Такая практика существовала вполне официально. Попасть в сиротский приют (сиропитательный дом) можно было только за деньги, притом немалые. Бесплатных мест было очень мало, и предоставлялись они только по великому блату.
А ентот… вошь-питательный [53] , ну его! Мрёт там народишко хужей, чем крестьянская детвора по весне. И круглый год притом! На Хитровке тех, кто оттуда сбег, хватает. Всякое рассказывают, но никто, вот ни на золотник, хорошего чего.
Опять забурчало брюхо и пришлось искать во дворах, где бы присесть, да чтоб лопухи поблизости росли.
— Чегой это ты! — Ребята чуть помоложе встретила меня, не пропуская, насупившись и сомкнув ряды, ровно стеношные бойцы. Задираться против пятерых не стал и по чести рассказал всё как есть. Оно мне надо? Драться-то, коли не лезут пока, да ишшо в чужом дворе. Это токмо кажется, что никого кроме нас и нетути, а вот ей-ей! Бабка чья-то наверняка в окошко поглядывает.
53
Воспитательный. Тот же сиротский приют, но уже государственный, бесплатный. Народное название меткое, вполне соответствовало действительности — смертность там была жуткая.
— Во! — Для наглядности задираю штанину, — Видал!? Говорю же, с больнички ушел, потому как в вошь-питательный дом с ея хотели отправить.
— Ух ты! — Белобрысый почти до прозрачности мальчишка присел рядом и потыкал пальцем, — Как хромой-то не остался!
Брюхо опять заурчало и ребята засмеялися.
— Иди! Вот тама нужник, газеты старые тож.
Вышел как, а мальчишки всё здесь — любопытственно, значица. Я так сразу подумал — эге!
— Ну, рассказывай! — Обступили меня они, — Что там в больничке-то, как попал?