С этими словами он подхватил за талию сразу двух женщин, чтобы уж точно быть прощенным за невнимательность к ним, и они все вместе поспешили в сад. Идя по благоухающим дорожкам, он думал, что, определенно, он был заворожен, только не ароматом цветов. И с некоторым трудом заставил себя уделять внимание только своим собеседницам и больше не отвлекаться.

Анжелика, проходя по террасе, мимоходом кивнула и улыбнулась новому гостю, поднимающемуся по лестнице, и наблюдала, как граф следовал в сад, обнимая за талии двух красивых женщин и слышала их веселый смех. Вместе с ними следовало еще несколько таких же ярких и, судя по всему, довольных обществом попутчиц. Вся эта группа, удаляющаяся от нее, представлялась ей порхающими бабочками, беззаботно летающими над клумбами. Настолько легко и грациозно они двигались. Между ними шёл её муж. Она видела его со спины, и что удивительно, его походка, наполовину склонившегося к одной из спутниц, создавала впечатление причудливого танца. Так или иначе, они смеялись, казалось, без слов понимая друг друга, и время от времени Анжелика замечала, как профиль одной или другой красавицы с восхитительной улыбкой поднимается к лицу сопровождающего их графа. Анжелика чувствовала себя зрителем какого-то представления, смысл которого был ей совершенно непонятен.

Сейчас, спустя время после свадьбы, она чувствовала себя в Отеле уверенно и свободно, обрела возможность стать самой собой. Тулузские дамы, вначале относившиеся к молодой графине с некоторым пренебрежением и между собой называвшие её «эта маленькая дикарка», вскоре сочли ее остроумной и приняли в свой круг. Постепенно очарование этой певучей жизни захватило ее.

Та свобода, которой гости располагали в часы досуга, посвящая их очарованию новых встреч, когда каждый приходил или уходил согласно своему желанию, придавала особенную привлекательность и необычность великолепным приемам в Отеле Веселой Науки.

Анжелика поняла, что дворец графа де Пейрака, несомненно, самое гостеприимное место в городе. Граф сам принимал живое участие во всех увеселениях. Его высокая нескладная фигура мелькала среди гостей, и Анжелика изумлялась тому оживлению, которое вызывало одно только его присутствие. Она замечала, какое волнение и трепет охватывали ее красивых подруг, стоило им услышать в коридорах дворца приближающиеся неровные шаги Великого Лангедокского Хромого, а когда он входил, волна возбуждения пронизывала собравшихся женщин

За эти несколько дней она несколько устала, так как прием шел за приемом. Часть гостей проживало в Отеле, приехав в Тулузу издалека, надо было все проверить, организовать, чтобы они чувствовали себя как дома, и она искренне обрадовалась, когда последний экипаж, из тех, что приехали только на один день, скрылся за воротами дворца.

Анжелика с облегчением поднялась в свои покои, с помощью горничных переоделась в домашнее платье. Прислуга в Отеле была, по её мнению, по-южному шумная, несколько взбалмошная и временами ленивая. Но в общем-то, должна была она признать, управляющий Альфонсо вполне умел добиться слаженной, четкой работы. И новую хозяйку, молоденькую и неопытную, они все равно безоговорочно слушались. И поняли, что она, да — юная, но не такая уж неопытная в хозяйских делах, а если чего-то не знала или не понимала, то это с лихвой окупалось её энергичностью и желанием разобраться в нужном вопросе. Так что, графиня и Альфонсо были вполне довольны друг другом, когда вместе подготавливали Отель к приему гостей.

Единственная, с кем Анжелика не очень уютно себя чувствовала — это была Марго, её личная служанка, оказавшаяся молочной сестрой Жоффрея де Пейрака.

Впрочем, возможно, это потому, что она помнила, как Марго понимающе улыбнулась в то, первое утро, войдя к ней в комнату в сопровождении служанок, несших тазы с теплой водой для умывания. Анжелику эта улыбка настолько смутила, что она окрасилась румянцем до самых плеч.

Графиня уже давно отпустила служанок и сидела возле туалетного столика, расчесывая волосы и смотрясь в зеркало. Её нынешний образ ей очень нравился, он был весьма привлекательным.

— Что же в этом удивительного: даже самая обыкновенная женщина сможет привести в восторг толпу, если она одета и украшена драгоценностями, как королева. — усмехнулась она.

Юная графиня вспомнила, с каким восторгом была встречена гасконцами в то первое утро, как они без конца говорили комплименты. Может, именно эта говорливость южан и сыпавшиеся со всех сторон восторги по поводу её красоты помогли ей относительно спокойно пережить первую встречу с мужем. Жоффрей де Пейрак склонился перед ней в глубоком поклоне и, едва ощутимо, прикоснулся губами к её руке.

Несмотря на то, что его прикосновение нельзя было назвать даже легким поцелуем — это было едва заметное дуновение ветерка — пальцы у нее затрепетали. Анжелика несколько поспешно направила свое внимание на подошедших к ним дворян, и стала отвечать им в такой же шутливой манере, стараясь, чтобы её волнение не было замечено.

В тот день тоже был прием, правда не такой многочисленный, как сегодня, и она с удовольствием окунулась в эту праздничную суету, которая давала ей возможность почти не встречаться с мужем даже взглядом, не то что вблизи.

Уже поздно вечером, провожая её из залы, граф так же глубоко поклонился, дотронулся губами до её пальчиков и пожелал спокойной ночи.

— Приятных снов, дорогая, — сказал он тогда. И она так и не смогла понять было сказано это серьезно или с усмешкой.

Анжелика боялась каждого шороха этим вечером, и даже ночью ожидала, что услышит шаги мужа. Но он так и не пришел. Как не приходил больше все это время. Она стала спокойнее, но не понимала его поведения. Зачем нужен был весь этот фарс с брачной ночью, которая для нее была драмой, если сейчас он не возобновляет своих притязаний. Или… её поведение тогда… оттолкнуло, а может и шокировало его? А впрочем, так даже лучше. Она перестала вздрагивать, увидев его высокую нескладную фигуру рядом с собой. Но её все равно охватывал трепет, когда он удерживал руку для поцелуя. И она по-прежнему боялась взглянуть на него. Его внешность пугала. Он не казался ей омерзительным, как в первый день.