Я нахожусь в постоянной, ослепляющей боли. Между приступами голода и тошноты, я едва могу стоять на ногах.

Но затем я думаю о том, кто мог поместить меня сюда, и злость придаёт мне сил, на которые я и не рассчитывала. Я стучу кулаками по стеклу на окне, стараясь разбить его. Стучу, пока руки не покрываются кровоточащими ранами. Но стекло не поддается. На нем не появляется ни единой трещины.

Затем я снова впадаю в отчаяние. Преобладают мысли о смерти, и я обдумываю сотни способов, как покончить с собой. В эти мрачные моменты только это кажется единственным выходом.

Я надкусываю кожу на запястьях, пытаясь вскрыть себе вену. Кровь попадает на губы и язык. Но добраться до вены мне не удаётся. Я прекращаю попытки, когда рот наполняется металлическим привкусом. Сплёвываю и решаю попытаться снова, но от вида стекающей по рукам крови, начинаю паниковать.

Отрываю лоскуты ткани от футболки и перевязываю запястья, стараясь затянуть как можно сильней. Громко ругаю себя за собственную глупость. Когда депрессия немного утихает, я нахожу кое-что получше.

Намерение отомстить.

Я собираюсь найти того, кто заключил меня сюда. Того, кто запер.

— Может быть, твоя мать была права, пряча тебя ото всех.

Меня снова тошнит.

Слова Брэдли не выходят из головы.

— Я всегда буду защищать тебя. Несколько лет назад я пообещал тебе, что буду приглядывать за тобой. Так я и стану делать. Не смотря ни на что. Даже если за это ты меня возненавидишь.

Почему я вспоминаю об этом? Почему не могу перестать думать о злых зелёных глазах Брэдли?

Пустые, ничего не выражающие. Словно ничего не видящие…

— Прекрати! — рычу я. Мозг работает на убой. Ничто не имеет смысла. Реальность и фантазия перемешиваются со скоростью товарного поезда.

— Прекрати, Нора! Ты не понимаешь!

— Думай, Нора. Думай о той ночи. Что произошло? — бормочу я, пытаясь сфокусироваться. Я сжимаю пальцами запястье и останавливаю приток крови. Это дурацкая затея. Я не должна снова опускаться до этого.

Я должна думать.

Я должна вспомнить!

Я вижу деревья вдоль тротуара. Я тороплюсь. Шаги быстрые, я почти бегу. Я не могла сказать Марин, что иду. Она не ждёт меня. Мне хотелось показать ей мою новую татуировку, такую же, как у неё на руке.

Я надеялась, что ей понравится.

Раньше она сказала мне, что я хорошо выгляжу. Я всё ещё слышу её смех, когда девушка убирает волосы с моего лица.

Мне нравится, когда она прикасается ко мне.

Она специально это делает. В ласках Марин Дигби нет ничего случайного и непреднамеренного.

Никогда не думала, что смогу полюбить кого-то, но знала, что была наивной дурой.

Мама бы ужаснулась. Возмутилась. Она сочла бы еще одним проявлением моей грешной души моё нежное отношение к милой девушке, которая сочинила музыку к моей песне. Я практически чувствовала поцелуй трости преподобного Миллера на своей спине.

Мне следует бояться. Всю прошлую жизнь я провела в страхе. Униженная. Отвергнутая.

Но с Марин жизнь могла бы стать более…

И всё. Ничего больше не могу вспомнить. Ищет ли меня Марин?

Нет.

Такой ответ даёт моё подсознание.

Глубоко внутри я чувствую, что это правда.

Марин не ищет меня. Она рада моему исчезновению.

Но почему?

Я была так рада встрече с ней. Так была в ней уверена. В нас.

Что произошло?

Зелёные глаза Брэдли.

Распахнутый от страха рот Марин.

Кожа..

Губы, сжатые вместе.

Вздохи удовольствия, когда руки переплетаются вместе.

Сердцебиение ускоряется, холодный пот струится по горячей плоти.

Неодобрительное лицо матери.

Ненавидящий смех Рози, который заполняет каждую частичку моего измученного тела.

Ты не заслуживаешь никого из них, Нора. Ты всегда будешь одна.