– Доктор Кросс, говорит Гэри Сонеджи. Это действительно я, и звоню вам с Юнион Стейшн. Я находился проездом в Вашингтоне, и мне показалось, что вы захотите со мной увидеться. Однако вам придется поспешить. А еще лучше, мчаться во весь дух, чтобы не упустить редкого зрелища.

Затем в трубке наступила тишина. Сонеджи любил оставлять последнее слово за собой.

И вот теперь мы с Сэмпсоном устраивали спринт по Массачусетс-авеню. Надо заметить, что мы передвигались куда быстрее транспорта. Хорошо, что я бросил свою машину на углу Третьей улицы.

Поверх спортивных рубашек мы нацепили бронежилеты и, следуя совету Сонеджи, действительно мчались во весь опор.

– Чем же, черт возьми, он там занимается? – сквозь стиснутые зубы бросил Джон. – Этот тип всегда был психопатом.

Мы уже находились в ярдах пятидесяти от входных дверей, из дерева и стекла, и навстречу нам продолжал вытекать людской поток.

– Он научился стрелять еще в детстве, – напомнил я Джону. – Практиковался в основном на мелких животных в пригороде Принстона. Потом снайперски укладывал в лесу крупную скотину, и никто не мог понять, чьих это рук дело. Сонеджи сам с гордостью рассказывал мне об этом в Лортонской тюрьме. Называл себя «убийцей домашних животных».

– По-моему, он распространил свое искусство на людей, – пробормотал Сэмпсон.

Мы пробежали по длинному пандусу, с которого можно было попасть в старинный терминал. Двигались мы со всей доступной скоростью, буквально сжигая подошвы ботинок. Казалось, со времени звонка Сонеджи прошла целая вечность.

В выстрелах наступила пауза, затем пальба возобновилась. Канонада стояла адская. Казалось, что внутри грохочет целая куча винтовок.

Частные автомобили и такси лихорадочно пытались убраться подальше от этого безумия. Пассажиры продолжали паническое бегство из здания вокзала, вопя и толкаясь. Мне ни разу до сих пор не приходилось сталкиваться с ситуацией, в которой действовал снайпер.

Конечно, живя в Вашингтоне, я сотни раз бывал на вокзале, но ничего подобного сегодняшнему мне переживать не доводилось.

– Можно подумать, он умышленно загнал себя в западню! За каким чертом ему это понадобилось? – удивлялся Джон, когда мы приблизились ко входу.

– Меня это тоже беспокоит, – кивнул я. Почему Гэри Сонеджи позвонил мне? Зачем ему понадобилось устраивать самому себе ловушку на Юнион Стейшн?

Сэмпсон и я проскользнули в вестибюль вокзала. Стрельба откуда-то сверху, скорее всего, с балкона, внезапно началась с новой силой. Мы одновременно залегли, распластавшись на полу.

Может быть, Сонеджи успел заметить наше появление?

Я держал голову как можно ниже, а глаза мои в это время шарили по великолепному вестибюлю вокзала. Я отчаянно пытался отыскать Сонеджи. Видит ли он меня сейчас? Одно из любимых выражений моей Бабули Наны почему-то засело у меня в голове: «Смерть – это своеобразная манера природы сказать: привет!»

Статуи римских легионеров, словно гигантские стражи, выстроились по стенам внушительного главного зала Юнион Стейшн. Когда-то, по политическим причинам, управа пенсильванской железной дороги потребовала, чтобы все легионеры были полностью одеты. Однако скульптор Луис Сен-Годен каким-то образом ухитрился в каждом третьем воине сохранить истинную красоту человеческого тела.

Я уже успел заметить неподвижно лежавших на полу людей. Очевидно, они были мертвы. Внутри у меня сразу же похолодело, сердце застучало быстрее. Одной из жертв оказался мальчишка-подросток в шортах, рядом с ним лежал его молодой отец. Они оба не подавали никаких признаков жизни.

Сотни пассажиров и служащих вокзала оказались отрезанными от внешнего мира, застряв в ресторанах, кафе и магазинах. Десятки перепуганных людей втиснулись в крохотную лавчонку, торгующую шоколадными батончиками «Годива», и в открытое кафе «Америка».

Стрельба вновь смолкла. Что же задумал Сонеджи? И где он спрятался? Это временное затишье казалось особенно пугающим и настораживающим. Здесь, на вокзале, должен царить непрекращающийся шум и гвалт. Кто-то, видимо перемещая стул, царапнул его ножкой по мраморному полу, и этот звук громким эхом пронесся под сводами.

Я показал свой значок детектива полицейскому, успевшему забаррикадироваться за перевернутым столиком летнего кафе. Пот градом струился по его лицу и стекал на жирную шею. Он тяжело дышал. Его стол находился всего в нескольких футах от одного из входов в передний вестибюль.

– С вами все в порядке? – поинтересовался я, когда мы с Сэмпсоном укрылись за его импровизированной баррикадой. Он кивнул, и что-то прорычал, но я ему не поверил. Глаза его округлились от страха. Было похоже, что бедняге, как и мне, тоже не доводилось сталкиваться со снайпером-убийцей.

– Откуда он стреляет? – поинтересовался я у полицейского. – Вы его видели?

– Трудно сказать. Он где-то наверху, вон там. – С этими словами он указал на южную часть балкона, проходящего над целым рядом проходов вокзала. В настоящее время этими коридорами никто не пользовался. Сонеджи еще раз удалось полностью взять контроль над ситуацией в свои руки.