Я тут же вернулся к его дому и припарковал машину в стороне от главной дороги, надежно замаскировав ее между сосен в густых зарослях ежевики. Затем я быстрым шагом вернулся, прекрасно сознавая, что у меня может не оказаться достаточно времени.

Кругом стояла кромешная тьма. Я тоже не стал использовать никакого искусственного освещения. Сейчас я находился на взводе, был полон энергии и оптимизма. Теперь я четко усвоил свою роль в этой игре. Активно включилось и мое шестое чувство.

Дом был сложен из кирпича и спереди имел причудливое шестиугольное окно. Старые побитые ставни цвета морской волны хлопали от ветра. До ближайшего жилья отсюда было не менее мили. Никто не видел, как я ловко проник внутрь через дверь кухни.

Я знал, что Конклин мог тут же вернуться домой, едва заметив, что преследование прервалось. Если, конечно, он умен. Но сейчас это меня не волновало. У меня складывалась теория о том, как Саймону удалось проникнуть в дом Кросса, и теперь я должен был проверить ее.

Возясь с замком, я вдруг вспомнил о мистере Смите. Ведь тот тоже был одержим изучением людей. Он так же проникал в дома и вообще любил вмешиваться в частную жизнь.

Внутри дома Конклина стоял отвратительный запах. Создавалось такое впечатление, будто старую прогнившую мебель пропитали потом, а затем вдобавок сунули в жаровню «Макдональдса». Да, нет, наверное, еще хуже того. Я сразу же закрыл нос и рот платком, и только после этого принялся исследовать эту грязную и вонючую берлогу. Теперь меня бы не удивила возможность наткнуться здесь на полуразложившийся труп. Все возможно…

Каждая комната, каждый предмет тут покрывал густой слой грязи и копоти. Единственное доброе слово, которое я могу произнести в адрес Конклина, так это, наверное, то, что он очень жадный читатель. Открытые книги лежали в каждой комнате, только на его кровати их оказалось с полдюжины.

Я выяснил, что он увлекался социологией, философией и психологией. Маркс, Юнг, Бруно Бетельгейм, Малро, Жан Бодрийар. Три некрашеных книжных шкафа ломились от книг и журналов всех сортов, распиханных горизонтально. Человеку незнающему могло бы показаться, что здесь кто-то уже произвел обыск.

Все это ничуть не противоречило тому, что произошло в доме Кросса.

Над неубранной кроватью со скомканными простынями я увидел фотографию в рамочке, изображавшую известную манекенщицу в обнаженном виде. В области ее восхитительного зада отпечатался поцелуй: розовое пятнышко губной помады.

Под кроватью я обнаружил винтовку. Модель оказалась той же самой, которую использовал Гэри на вокзале. Мое лицо озарила чуть заметная улыбка.

Саймон Конклин прекрасно знал, что винтовка в данном случае может являться лишь косвенной уликой. С ее помощью нельзя ничего ни доказать, ни опровергнуть. Саймон наверняка хотел, чтобы ее нашли. Так же, как и полицейский жетон Кросса. Ему нравилось играть с нами. Ему всегда хотелось играть.

Я опустился по скрипучим ступенькам лестницы в подвал. Приходилось действовать почти наугад: свет в доме включать было страшновато, и пришлось прибегнуть к помощи крохотного фонарика-карандаша.

В подвале окон не оказалось. Повсюду виднелась пыль, везде висела паутина. Откуда-то неподалеку раздавались звуки капающей воды. С потолка тянулись металлические струны, на некоторых из них висели свившиеся в рулоны фотоснимки.

Мое сердце тут же заработало с удвоенной скоростью. Первым делом я бросился к фотографиям. В своем большинстве это был сам Конклин, причем раздетый догола и выполняющий какие-то головокружительные упражнения.

Я поводил лучом фонарика наугад по подвалу. От меня не скрылся ни один уголок. Пол оказался на редкость грязным. Кроме того, здесь молено было увидеть и те громадные камни, которые составляли фундамент дома. Тут же, в подвале, хранилось старое медицинское оборудование и кое-что еще: палки для ходьбы, подставка для хирургических инструментов, кислородная подушка со специальными клапанами и шлангами, уже присоединенными к ней, дозатор глюкозы.

Мои глаза бесцельно обшаривали комнату, и вдруг, вдали, у самой стены, я увидел нечто, отчего сразу же замер на месте. Там стояла сборная железная дорога с поездами, принадлежавшая Гэри Сонеджи!

Итак, я находился в доме лучшего и единственного друга Гэри, человека, который напал на Алекса Кросса и его семью в Вашингтоне. Теперь у меня не оставалось сомнений. Я закончил расследование.

Значит, я превзошел Алекса Кросса.

Вот и все.

Момент истины наступил.

Осталось выяснить только одно: кто же все-таки кошка, а кто – мышка?

С десяток лучших агентов ФБР стояли беспорядочной кучкой на летном поле в Куантико, штат Вирджиния. Прямо за ними готовились к взлету два черных реактивных вертолета. Агенты сегодня были предельно внимательны, сосредоточенны, и на их лицах читалась явная озадаченность.

Когда я предстал перед ними, то сразу почувствовал, как трясутся у меня ноги. Мне даже показалось, что мои колени стучат друг о друга. Никогда еще я так не нервничал. Я ощущал полную неуверенность и одновременно был одержим работой.