– Для меня или тех, к кому подхожу?

– По-разному, - не восприняла шутку Сфорца. – Мы обе не нежные цветы, а скорее дикие розы с очень острыми шипами. А Лукреция… Я не верю, что её отец и мать не настаивают на браке. Но она может выбирать. Королева и консорт, только так. Другого и Чезаре не позволит.

Права, что тут скажешь. Мне всякие разные претенденты на короны нафиг не впёрлись, а потому таковые, если возникнут, будут изгоняться пыльным веником с добавлением пинка под зад. Да и не от меня одного, благо сестрица тоже не агнец божий. Скорее уж набирающийся опыта чертёнок с красивым личиком и сформировавшейся фигуркой. Однако, есть и ещё один важный нюанс, о котором Сфорца не упомянула. Я же как раз и напомню.

– Даже если со всей серьёзностью отнестись к авиньонским козням, есть ещё моё слово, которое я не нарушаю. Лукреции было обещано, что она выйдет замуж только по собственному желанию и никак иначе. А уж будет это любовь или политическая необходимость – решать исключительно ей. Впрочем… Если сперва случится необходимость, а потом возникнет любовь – ничего не помешает оформить развод. Уверен, что викарий Христа ей не откажет.

– Тогда… - призадумалась Сфорца. – Ложный брак с кем-либо из знати. С тем, кого ваша сестра знает и к кому дружески относится. Два, может три или пять лет. Тебя бы тоже замуж, - вздохнула герцогиня Миланская, глядя на Бьянку. – Только тебя к алтарю и скованной не притащить.

Смущение? Это ни разу не про мою подругу. Вот и сейчас скалится во все зубы, которые у неё, как ни странно для бойца с немалым опытом все целы. Редкое по этим временам явление, но меня только радует.

– Ты не смейся, - спокойно так произнесла Сфорца.
– Знаю, что ты и мужчины, особенно в качестве супруга, не совмещаетесь. Но деньги, земли, герцогство, которое мне небезразлично – это всё кому достанется? Детям твоей сестры, Риккарды? Она хорошая девочка, но не ты. Обычная. И род новых Медельячи если не угаснет, то и не вспыхнет, подобно яркой звезде.

– Я… Это другое. У меня друзья мужчины, но муж… Нет! Только не после…

– Успокойся, Бьянка, - голос Катарины сделался совсем уж участливым, да и руки, которые она положила на плечи девушки, одновременно и удерживая ту от возможного побега и успокаивая, они тоже о многом говорили. Родственные души. Отсюда и искреннее участие Сфорца. – Я не знаю, что у тебя произошло, но могу догадываться. Вижу. что Чезаре знает, но он всегда хранит чужие тайны, ему доверенные. Но если ты расскажешь мне, может я смогу тебе помочь. Женщины некоторые вещи понимают лучше мужчины, ты же знаешь.

Кивает, а в глазах смятение и растерянность. Вот уж действительно застали мою подругу и советницу-помощницу-охранницу врасплох. В самый неожиданный для той момент, да ещё и когда она чуток приоткрылась и почти полностью расслабилась. На пользу… надеюсь. Во вред уж точно не пойдёт. Детские психические травмы, они такие. Живут внутри, вызревают, а потом прорываются тем или иным образом. Сам я, признаться, думал вскрыть гнойник несколько позже, задействовав Лукрецию. А тут вот как вышло. Посему…

– Катарина. Бьянка. Думаю, лучше вам наедине побеседовать. Исключительно женский разговор, к коему никто другой касательства иметь не долен. И даже наша дорогая Лукреция. Поговорите, а уж потом посмотрим, что и как.

Бьянка растерянно кивает, а вот на лице Катарины Сфорца я вижу одобрение и готовность воспользоваться удачно сложившейся ситуацией. От души надеюсь, чторезультат будет… хоть сколько-нибудь положительный. Тут важно сделать первый, самый сложный шаг. Потом будет гораздо легче.

Пусто место свято не бывает! Это я про себя и то, что в одиночестве поскучать у стеночки точно не получится. Сразу две дамы пожаловали и обе Борджиа, урождённая и ставшая оной. Лукреция и Санча. И если первая, как и всегда, адекватна и энергична, то вот вторая изволила слишком много выпить. А в подобном состоянии стервочка начинает даже на публике вешаться на всех подряд, не разбираясь толком. на кого именно, лишь бы на лицо неплох был… или была. Пару раз пробовала и к Лукреции приставать, но банальным образом получила по заднице от Бьянки, которая не собиралась уступать свою обожаемую подругу какой-то там потаскушке, пусть и из рода Трастамара.

– Чезаре… - несмотря на выпитое. Санча оставалась очаровательной. Да и голос ни разу не отражал то количество вина, которое плескалось внутри.
– Ты и один? Если не моя родственница и твоя супруга. то есть и другие юные синьорины, готовые скрасить временное, но одиночество короля. Достаточно поманить пальцем, даже взглядом. Или мне тебе помочь в этом? Во многом помочь…

– Прекрасна и порочна, - протянул я, глядя на дочь давно уже мёртвого короля-живодёра. Знал, что это её ничуть не обидит и более того, будет воспринято как комплимент.
– И бесконечно пользуешься моей тягой к прекрасному. Но-но, не такой явной и не прямой. До сих пор в раздумьях, что бы такое посоветовать Джоффре, чтобы брат смог хоть немного тебя укротить.