Девушка подняла на меня свои глазищи, от взгляда которых сердце екнуло и заколотилось в груди еще быстрее, а парень лишь слегка прищурился, как будто разглядывал таракана под ногами, и ничего не выражающим тоном обронил:

– Теперь наше.

Как гвоздь заколотил в крышку гроба. Хотелось надеяться, что не моего. Я опять вздохнул, ну зачем упрямиться. Пересели спокойно и все дела. А он тут шоу устраивает. Никто в здравом уме не станет связываться с чемпионом области по боевым единоборствам. А, ну да! Он же ни хрена не знает обо мне. О том, что я еще и бывший сотрудник спецназа в универе вообще никто не в курсе (кроме моего отца, конечно). Мне ничего не стоит парой приемов уложить этого громилу. Наверное. Я мысленно почесал затылок.

– Нет, вы не поняли. Это МОЕ место, а вам придётся пересесть за другой стол. Или вам показать, куда? – Я снял с плеча рюкзак и свободно рукой показал им направление, где искать места. Улыбка превратилась в оскал, которого обычно было достаточно, чтобы даже заядлые спорщики прекращали разговоры и побыстрее уносили ноги. Не поверите, но на этого громилу мои гримасы не произвели совершенно никакого впечатления, он даже глазом не моргнул. С таким же каменным лицом поднялся и чуть склонившись над столом, приблизил свое лицо ко мне. Вот тут я понял, что немного недооценил противника. Хотя, «немного», это слабо сказано. Я никогда не считал себя коротышкой, 178 см – вполне приличный рост, но этот парень оказался настоящим верзилой, возвышаясь надо мной больше, чем на полголовы. Плавные движения выдавали в нем хорошего борца. Мда-а.

– Это ты не понял. Мы остаемся здесь, а ты ищешь другое место. И показать направление я могу не хуже тебя. – Говорил он тихо и спокойно, как о погоде за окном, но это не делало его менее опасным противником.

– Миша, пожалуйста. – Голос у девочки тоже был удивительный, нежный и бархатистый. Внутри разлилось тепло и как будто бабочки пролетели. Бабочки?! Я что, совсем чокнулся? Желание постучаться головой об стену стало почти непреодолимым. И спорить мне почему-то совсем расхотелось. Она тронула своего спутника за руку, от чего тот слегка вздрогнул. Я бы и не заметил, если бы не стоял в нескольких сантиметрах. Мои пальцы, при этом, зачесались от желания прикоснуться к ней. – Пожалуйста, нам НУЖНО остаться здесь. – А это уже мне. Она смотрела на меня без вызова или мольбы, прямо и твердо. Она тоже совершенно меня не испугалась. А девушка-то с характером. Позавидовал этому Мише еще больше, что ему досталась такая редкость. А в следующую секунду у меня появилось другое непреодолимое желание – отнять у него эту маленькую богиню, закинуть на плечо и унести так далеко, чтобы никто нас не нашел как минимум лет двадцать, ну, или, хотя бы, пару недель. Почему-то, я был уверен на все сто, что именно эта девушка не надоест мне ни через пол часа, ни через год. А раз так, значит, надо начинать действовать. Меня никогда не пугали трудности, не испугают и в этот раз. Я примирительно улыбнулся. Большинство девушек от такой улыбки сразу забывают обо всем и готовы кинуться в мои объятия, но это был не тот случай. На эту конкретную представительницу женского рода моя улыбка подействовала не больше, чем на ее спутника мои же злобные гримасы. Однако. Кажется, я теряю хватку. Находясь в полном замешательстве от происходящего, я все же смог произнести:

– Что ж, если меня просит такая девушка, я просто не могу отказать. Позвольте узнать ваше имя, красавица. – Она не смутилась, как это произошло бы с любой другой, сделай я ей комплимент, а открыто улыбнулась и ответила ровным голосом без всякого кокетства.

– Мария Савельева.

– Сергей Василенко. – Я протянул руку и тонкие пальчики оказались в моей ладони. Ее пожатие было одновременно крепким и нежным, на что тут же отозвалось мое тело. Я опять удивился. Не то, чтобы у меня в постели были проблемы. Скажу без ложной скромности я в этом деле более, чем хорош, но чтобы от одного рукопожатия возбудиться как сопливый юнец, которому в мозги ударили первые гормоны – это что-то новенькое.

Видимо, Миша что-то такое увидел в моем взгляде, потому как сразу напрягся и помрачнел. Ага, проняло. Теперь я знаю твое слабое место.

– А это Михаил Лисин, мой… друг. – Продолжала Маша. И эту легкую заминку перед словом «друг», и ее смущение я тоже заметил. Ага, друг, ну, конечно. Тогда я – президент США. Что-то тут не так. На любовников они, вроде, не похожи, нет между ними той едва уловимой ауры, как будто у них одна тайна на двоих. Ладно, разберемся. Наблюдать и делать выводы – мое любимое занятие, в дополнение к сбору разного рода информации об интересующих меня людях. Благо, связей у меня достаточно. Я протянул «другу» руку и получил в ответ настоящее мужское рукопожатие. Миша сжал мою ладонь сильнее и задержал немного дольше, чем требовалось, как бы предупреждая, чтобы не расслаблялся. А я и не собирался, поэтому лишь слегка ухмыльнулся, глядя «громиле» прямо в глаза и показывая, что намек понял, но не боюсь.

Однокурсники, сообразив, что представление отменяется, занялись своими делами, в полголоса обсуждая между собой испугался ли я более сильного соперника или раскис перед симпатичной девчонкой.

– А ты, наверное, и есть сын Дмитрия Сергеевича? – Я так засмотрелся на Машины губы, представляя какие они будут на вкус и как будут смотреться на моем члене, что не сразу понял, о чем она говорит. Моргнул, прогоняя эротические фантазии.

– Эээ. Да. Ректор университета – мой отец. – Пришлось кашлянуть, чтобы голос стал не таким хриплым.

– Он рассказывал нам, что ты лучший студент на курсе и чемпион области по единоборствам. – Я с трудом удержал челюсть на месте. Мой отец лично общался с новыми студентами да еще и рассказывал обо мне? Что за хрень происходит? У ректора и без этого дел хватает. А уж хвастаться малознакомым людям своим сыном он и подавно не будет. Надеюсь, он ничего не рассказал о моей службе в армии. Ладно, об этом я узнаю у него сам, заодно и о новеньких выясню все, что ему известно. Хотя, глядя на девушку перед собой, я мог понять папу: за один ее взгляд можно было выложить все государственные тайны, не понимая, что творишь, пока не станет слишком поздно.

– Да, так и есть, – наконец, ответил я. Заметил, как Миша бросил на нее быстрый взгляд и Маша, поняв, что сказала лишнего, прикусила губу. Вот черт, я тоже захотел прикусить эту губу, а еще провести по ней языком и… В этот момент в аудиторию вошел преподаватель философии Карл Рудольфович, что избавило нас троих от дальнейших объяснений, а меня лично от какого-нибудь дурацкого поступка. Карл Рудольфович был человеком необычным во всех отношениях. Кроме нестандартного подхода к подаче материала, к студентам он обращался не иначе как «леди и джентльмены» и обязательно требовал приветствовать его стоя. Многие считали это старческим маразмом (дяденьке недавно «стукнуло» семьдесят лет), но спорить не решались, ибо спорщиков и нарушителей он мгновенно ставил на место меткой фразой или не менее метким «заданием на оценку», справиться с которым достойно мог разве что академик наук.