Шрифт:
Через пару часов подвал сияет чистотой, я замечательно пообедал, а новых уведомлений все нет. Готовлю мясо, предвкушая, как буду по-человечески питаться ближайшие три дня. А когда-то не любил разогретую еду. Теперь смешно.
Молчание системы начинает настораживать. Гости решили расслабиться и ничего не ломать? Разворачиваю оба этажа на экране, слежу вполглаза, но тихая идиллия неподдельна. Внизу говорят об оставшихся наверху, наверху лениво играют в города.
Когда я понимаю, что так называемый отдых вымотал меня сильнее самого напряженного дня, гости уже ложатся спать. Следую их примеру.
30 сентября
С пропажи мальчишек прошло несколько месяцев, так что спешка не требуется, и вечером мы с Шоном расходимся по домам. Но бессонница не спрашивает, нужно ли мне выкладываться, работая ночами. Она просто приходит, ставя перед фактом. Конечно, я не сдаюсь ей сразу, пью таблетки. Не помогает. От сна остается одна картинка, даже не особо жуткая, – мальчик с первого фоторобота лежит на земле, неестественно выгнув шею, а вокруг расплывается кровь. Мне такое при каждом новом деле снится: новый фигурант и когда-то виденные обстоятельства смерти.
Но почему мальчик, приснившийся мне, намного моложе своего описания? Лет на пятнадцать выглядит, а не на двадцать с лишним. И детали откуда-то взялись, вроде бледных веснушек на аккуратном носу, – я бы его, кстати, не как восьмой, а как двадцать третий номер обозначил, у восьмого крылья шире. Но я же никогда его не видел. Или мог? В вещие сны я не верю, да и в интуицию не то чтобы, но от всего этого пропадает даже желание уснуть. Явиться на работу в три утра субботы – все-таки перебор, так что я, неторопливо умывшись и сварив полезной для желудка безвкусной каши, отправляюсь в парк.
Знакомой кухни не видать, в тишине пронзительно скрипят ветки и верещит неведомая пичуга. Бреду без конкретной цели, размышляя, слежу только, чтобы не налететь на какую-нибудь парочку или наркодилера. Двое пропавших бездомных из одного парка. В разное время, так что не сговаривались. А они вообще были знакомы? Хотя бы в одно время в парке оказывались? Черт, как же мы про это не спросили. Достаю телефон, но потом вспоминаю, который нынче час, и ставлю будильник на полдень. Не стоит поднимать мисс Стрит среди ночи.
Просыпаюсь мгновенно, не понимая, что меня разбудило. Не кошмар, сердце бьется ровно. Можно было бы перевернуться на другой бок, но я предпочитаю довериться чутью. И не зря. На планшете Бемби и Элиша ломают уже не дрона и даже не камеру, а сам дом. Поддевают панель на лестнице деталью несчастного коптера.
Страх, злость, удивление. Отмечаю собственные эмоции, как сторонний наблюдатель. Почему-то удивление пришло последним и оказалось сильней всего. Какая-то странность есть в том, что делают девушки… Конечно! Они пытаются взломать не дверь, закрывающую путь вниз и надежно защищенную, а стену. Так можно вернуться на этаж и проникнуть на территорию, которую я оставил для себя. Если бы я не экономил на материале! Стоп. Не время посыпать голову пеплом. Бояться тоже не время, до меня они не доберутся, лестницы и двери перекроют путь. Но остановить моих слишком наглых гостий все же следует.
Несколько глубоких вдохов, я стараюсь настроиться если не на ледяную ярость, то хотя бы на веселый адреналин Миротворца.
– Те, кто не спит по ночам, зарабатывают наказание.
Бемби дергается, чтобы закрыть подругу, а та даже не оглядывается, словно не слыша меня. Добавляю мягкой угрозы в голос:
– Элиша, если ты сейчас же…
– Есть! – перебивает меня радостный возглас.
– Ты открыла путь в тупик, вниз так не попасть, – сообщаю скучающе. – И за это бессмысленное действие придется платить.
Она упрямо протискивается в узкий проем; светит фонариком, уверенно направляясь… К боксу? Назад? То есть она не ошиблась, а специально хотела попасть именно сюда, но зачем? Отправляю дрона проследить, тот выныривает из вентиляции, направляется следом за нарушительницей. Бемби медлит на пороге, смотрит в объектив камеры.
– Накажи меня вместо нее, – просит тихо. – Пожалуйста.
Смотрю, как Элиша простукивает стены, ведущие на противоположную лестницу, складываю головоломку из тихого вечера, разговоров о десятом этаже и выбранного направления. Догадавшись, что происходит, отвечаю полицейской:
– Она выбрала незнакомцев вместо тебя. – И попадаю в точку.
– Все равно. – Бемби встряхивает головой, прыгают рассыпанные по плечам кудряшки. – Не трогай ее. Она не знает, на что идет.
Откуда такая вера в мое милосердие? Откуда вера в наивность Элиши, даже не спрашиваю. Впрочем, я могу извлечь из этого пользу.
– Я накажу ее так, чтобы она поняла свою ошибку. Но если ты останешься здесь, я не стану наказывать тебя. И ей будет легче.
Бемби хмурится. Откажется? Бросится следом за подругой?
– Я поняла, – глухо отзывается она и ставит панель на место.
Переключаюсь на лестницу перед боксом, где скоро появится Элиша, потом на дрона. У меня есть пара минут, прежде чем она взломает стену на этой стороне. Пользуюсь моментом, чтобы перебраться за ноутбук, включаю свет и переодеваюсь. На часах четыре утра, можно было бы предположить, что наверху спят. Однако спит лишь Элли, свернулась в своем гнезде, крепко обнимая подушку во сне.
Прикусываю губу, глядя на нее. Твои объятия, длящиеся ровно столько, чтобы начать задыхаться, крепкие ровно настолько, чтобы хрустнули ребра. Я не удивлен, что ты стала альпинисткой, ты всегда была восхитительно сильной. Здесь с тобой может потягаться только Бемби.
Я бы хотел смотреть еще, просто видеть тебя, но нужно найти Винни. К счастью, это несложно, десятый этаж невелик. Винни сидит на площадке лестницы перед первым боксом. Приходит в себя после наркотика? Похоже на то. Значит, у него больше не осталось порошка.
– Ты думал, что они будут делать с тобой, когда начнется ломка? – Впервые я не насмехаюсь над ним. Ну, почти.
Он медленно поднимает голову, возвращаясь в реальный мир.
– Да. Я скажу, когда будет близко, – отвечает едва слышно.