Двое предыдущих ораторов посмотрели на него с непониманием, однако не стали вставлять свои реплики. Теперь настала очередь Дима говорить и сейчас весь зал и другие технократы смотрели на него. Парень усмехнулся под коллагеновой маской шутке судьбы: не каждому человеку представляется случай быть обвинителем на собственном суде!

Дим ещё раз окинул полный зал, унял дрожь в пальцах. И откуда она только взялась? Затем он встал и одним резким движением, словно сдирал хирургический пластырь, сорвал с лица полупрозрачную коллагеновую маску.

По мнению Дима это было исполнено очень артистично, да и драмы в сложившейся ситуации было на пару романов. И тем не менее, мало кто оценил красоту момента. Нет, это произошло не потому, что маска плотно прилегала к лицу и сорвать ее удалось не полностью, кусочки животного белка ещё остались на щетине подбородка. Его красивый выход на сцену омрачило то, что мало кто знал в лицо Дима. Только тяжелый выдох Анастасии Герц, невнятное блеяние Висмута Искры, да радостный галдеж оживших сирот и Рома Лерма разбавили тишину недоумения, которая висела в зале.

И это положение нужно было исправлять.

– Обвиняемый, но невиновный, явился в зал суда для собственной защиты, - Произнес он как можно увереннее, стараясь не "дать петуха" от волнения.

– Антон Романов!?
– уточнил Никс Торрд, переводя взгляд с лица Дима на данные его интерфейса.

– Мастер Дим Сет, - поправил главного Инквизитора парень.

Тишину в зале можно было резать ножом. Висмут Искра всё ещё задыхался, не зная, какие слова подобрать. Однако, они нашлись у Никса Торрда. Инквизитор указал пальцем на Дима и произнёс.

– Гвардейцы Инквизиции, взять преступника!
– произнес он громким, властным голосом. А затем добавил уже тише, но так чтобы каждый из присутствующих услышал.
– Живым. За такую наглость, он не имеет права лёгкой смерти.

Дим улыбнулся. Через секунду его интерфейс сменился и теперь над его головой висело имя не Антона Романова, а Никса Торрда.

– Гвардейцы Инквизиции, - Дим в точности повторил движения главного Инквизитора Невского Синдиката указывая на него.
– Параграф: ноль семьдесят один точка один! За предательство интересов доминиона и церкви расстрелять самозванца и клятвопреступника Никса Торрда.

Все восемь бойцов инквизиции - самые лучшие Сателлиты церкви, вдруг замерли, зависнув от услышанного. Сейчас в их головах происходила яростная битва человеческого сознания и подсознания. Борьба их личных мыслей и навязанных закладок растянулась на долгие несколько секунд. Но, в конце концов, рефлекс послушания, воспитанный самими церковниками, победил человеческую логику.

В отличие от Корнетов Юзовского Полиса, они не были биороботами, готовыми отдать жизнь за приказ командира. Вернее, они никогда не были в собственном сознании. Ещё секунду назад сателлиты прекрасно понимали, кто настоящий Никс Торрд, а кто шарлатан. Но психоэмоциональные закладки, спрятанные глубоко в подсознании ментатами церковников, сработали сейчас против главного Инквизитора города.

По очереди, все восемь стволов Гвардейцев, нехотя, но повернулись в сторону, а затем грянули яркие белые всполохи, озарившие сумрачный зал. Дим растянул лицо в улыбке ещё до того, как смолкла канонада выстрелов. Он в очередной раз убедился, что главная сила - это знание. А три дня назад он окунулся в бездонный океан этих знаний. Поэтому сегодня все шло именно так, как он и планировал.

Громкий женский визг резанул по ушам и слился с автоматной очередью. Но он стих еще до того, как грянули последние выстрелы Саттелитов Инквизиции. Дим повернул голову в зал, кричала явно вдова Герц. Женщина была уже в годах, поэтому её тонкая душевная организация не выдержала звука автоматных очередей. Рядом с ней суетилась Анастасия и её сёстры, стараясь привести женщину в чувства.

Неприятная, даже досадная оплошность. Случись у женщины сердечный приступ и в ближайшие четверть часа вряд ли бы кто-то помог. Двери главного зала КУБа Инквизиции сейчас были закрыты гермостворками. И тем не менее, это недоразумение не испортило настроение Дима.

Когда автоматы смолкли и Саттелиты наконец пришли в себя, они ужаснулись тому, что сотворили. Однако, на то и был расчет - Никс Торрд был цел и невредим. Разве что с его лица слетела маска надменности и безразличия, уступив место личине ужаса.

– Спокойнее, господин Инквизитор, - Дим попытался повторить манеру речи своего покойного брата. По его задумке, она должна была быть легкой и умеренной. Однако, он не был уверен, что ему удалось произвести нужный эффект.
– Нет, Никс Торрд, Вы не умерли. И спешу вас заверить, вы не святой. Ни одна пуля не коснулась Вашего тела потому что их не было. Оружие Сателлитов заряжено холостыми патронами.

Наконец-то обладание вернулось к Никсу Торрду. Однако, он предпочел излить свой ледяной гнев на собственных цепных псов. Он повернулся к гвардейцам и процедил бесцветным и леденящим кожу голосом.