— Тогда ладно, — сказал он. — Ты можешь помочь мне найти твоих родителей.

— Нет, ты должен найти Одина. Он поможет.

— Поможет чему?

Она смущенно нахмурилась.

— Не знаю. Это должно произойти. Не сейчас. Я знаю только то, что сейчас, и теперь ты должен услышать.

— Что услышать?

Она направилась к толпе.

Мэтт резко выпрямился.

— Подожди!

Девочка обернулась. Она пристально посмотрела на него своими голубыми глазами, потом что-то прошептала, и он понял ее, будто она стояла прямо перед ним и шептала ему на ухо: «Ты должен услышать».

Она повернулась и снова побежала. Мэтт колебался, но только секунду. Как бы ни был безопасен Блэквелл, ни один ребенок ее возраста не должен бродить в одиночестве.

Он бросился за ней. 

На параде Лори увидела, что щит пропал, и поняла, что Фин, должно быть, вернулся за ним. Она не знала, откуда у него синяк под глазом, и он не сказал ей, что случилось. Все, что она от него узнала, это то, что он «справился с этим», но он выглядел так, будто то, что бы это ни было, справилось с ним.

Ее характер не часто был ужасен, но когда она пробиралась через карнавальные игры и толпы людей, стоящих в очередях, чтобы купить еду или билеты на аттракционы, она дрожала от бешенства. Даже запахи попкорна, торта и сахарной ваты не отвлекали ее. Правда, она все еще продолжала смотреть на все азартные игры, которые были созданы, чтобы убедить людей потратить все свои деньги на игры с отстойными призами. Она выигрывала их. У нее была странная удача с карнавальными играми, и за последние несколько лет она принесла домой достаточно плюшевых кроликов и жутких кукол, что ее мать отнесла чемодан детям в больнице. Может быть, если бы Лори не была так зла, она могла бы остановиться и сыграть в какую-нибудь игру, но она была зла. Если Фина поймают со щитом, он подвергнет риску их обоих. Если бы ее мама не была так непреклонна, что Фин не был желанным гостем, или если бы ее отец был рядом, или если бы Мэтт не был сыном шерифа, или если бы… ну, если бы Фин не был так глуп, все было бы лучше, но ни одно из «если» не было правдой. Худшая возможность заключалась в том, что Мэтт скажет шерифу, и ее с Фином арестуют. В лучшем случае Фин попадет в беду… и она его потеряет. Так что даже самый лучший вариант был ужасен.

Если только Мэтт не скажет.

Еще до этого Лори нужно было поговорить с Фином о странном сне про рыбу, но она не могла остаться с ним наедине с той ночи на корабле. Даже на научной ярмарке он был недоступен. Он пригласил своего друга Хантера присоединиться к ним. Ее больше не будут игнорировать. Она поговорит с ним, хочет он этого или нет. Может, если они вернут щит, Мэтт сохранит их тайну.

Гуляя по фестивалю, она высматривала Фина. Она остановилась перед колесом обозрения, каруселью и чайной чашкой. Фина нет. Она побродила по зоне зоопарка. Фина нет.

— Где ты? — пробормотала она. Она позвонила бы ему, но у него не было мобильного.

— Привет. — К ней подошел мальчик на несколько лет старше. — Я все гадал, где ты.

— Что? — Она помолчала.

Он выглядел так, словно был… ну, откуда угодно, только не из Блэквелла. Он был одет в черно-синие теннисные туфли, черные брюки, которые низко свисали, синюю рубашку, которая выглядела шелковой, и немного длинноватые волосы, которые были окрашены в синий цвет. Еще более странным было то, что на мальчике были почти девчачьи украшения: пара крошечных черных птичьих сережек в одном ухе и закрученное металлическое кольцо на пальце.

— Ты меня уже ищешь? — спросил он.

— Нет. — Она нахмурилась. — Я тебя не знаю. Зачем мне тебя искать?

— Я — Один.

— Угу. Один. — Тогда она рассмеялась. Любой, кто вырос в Блэквелле, знал основы их мифологии. Между школой, родителями, пьесами, хорошо укомплектованным разделом мифов в библиотеке и некоторыми довольно ужасными видео в каждом классе, было невозможно полностью избежать мифа в Блэквелле. Но это не значило, что все было по-настоящему.

— Итак, Один, я полагаю, в этом году будет еще одна пьеса? — Она не нашла ничего интересного для ярмарки, но даже если бы и нашла, ей не хотелось смотреть очередную пьесу о том или ином сражении. Некоторые люди в Блэквелле слишком серьезно относились к своему скандинавскому наследию.

— Хочешь поиграть? — Один огляделся по сторонам и указал на кабинку, где шла какая-то азартная игра. — У тебя хорошо получается.

Предполагалось, что это игра на удачу, но ей запретили играть в нее год назад, когда она каждый раз выигрывала. Человек, управлявший игрой, утверждал, что она каким-то образом жульничала. В этом году она держалась подальше от неприятностей… никаких игр на удачу. Этот парень, очевидно, слышал об ужасной сцене в прошлом году, когда ей пришлось отдать каждый выигранный доллар и деньги, которые она заплатила за игру.

— Очень смешно, — сказала она.

Один странно улыбнулся ей, но ничего не ответил. Он просто стоял и ждал. Это казалось странным, но у нее не было ни времени, ни интереса тратить его на какого-то голубоволосого парня. Она покачала головой и отвернулась.

— Ты уже уходишь? — спросил он.

— Мне нужно кое-кого найти.

— Не меня? — Голос у него был грустный.

Она снова посмотрела на него.

— Нет.

— О. Значит, я рано. — Мальчик, называвший себя Одином, нахмурился. — К сожалению, я им не понравлюсь.