Резко газанув, Энни выехала с парковки. Ударившись о дерево правым задним крылом, свернула на шоссе и прибавила газу.

Сознание Чэрити, казалось, возвращалось к более-менее нормальному состоянию, словно фокус на фотокамере. Но опять же слишком много образов и вопросов навалилось на нее одновременно.

– Те шрамы, - сказала Чэрити, положив руку на лоб. Она сидела, обмякнув, на многоместном сидении грузовика.
– Те ужасные шрамы на твоих сосках и бедрах... Что случилось?

Энни вела машину с полным решимости лицом, не отводя взгляда от дороги.

– Это кара, дорогая. Иногда ты просто не можешь жить с чем-то, не причиняя себе боль. Я наказываю себя уже давно.

Кара?

– Почему?

Тетя не ответила, и Чэрити открыла рот, чтобы задать следующий ряд вопросов, но слова застряли у нее в горле, когда она вспомнила...

Вспомнила, что именно видела сквозь то смотровое отверстие в стене.

Жуткого. Гигантского. Монстра.

Огромная лысая голова, формой напоминающая какую-то странную, уродливую тыкву. Руки размером с грузовые крюки. А когда монстр повернулась, Чэрити смогла увидеть его лицо, и это воспоминание едва снова не отправило ее в обморок.

Его лицо...

Несимметричные, деформированные уши. Сплющенный нос, словно две сушеные фиги, слипшиеся вместе. Один глаз большой, как теннисный мяч, другой крошечный, как помидор "Черри". А рот...

Чэрити вновь содрогнулась, живот охватили такие спазмы, что ее едва не вырвало в окно...

Рот с похожей на огромный валун нижней челюстью напоминал пещеру, полную длинных, как ковровые гвозди зубов.

О, боже... Что здесь происходит?

– Куда мы едем?
– спросила она.

– Подальше отсюда. Куда угодно, только подальше отсюда, - сказала Тетушка Энни.

– Мы... не можем, - запротестовала Чэрити, постепенно приходя в себя.
– Джеррика и священник. Они все еще в аббатстве. Мы не можем просто уехать и забыть про них. Тот монстр... Если он пойдет через хребет, будет в аббатстве меньше чем через полчаса. Мы должны забрать Джеррику и отца Александера.

Энни, похоже, предложение не понравилось, но она не стала возражать.

– Мы можем погибнуть, милая, понимаешь это?

Чэрити стиснула зубы.

– Мы не бросим их! Мы должны хотя бы их предупредить!

– Ладно.
– Голос Энни прозвучал, как скрежет ржавого металла.
– Проедем мимо аббатства. Но пеняй на себя, если мы не выберемся оттуда.

– Хорошо.
– Но в голове у Чэрити метались и другие вопросы.
– Ты должна мне кое-что объяснить. Та... тварь... Та тварь, которую я видела в смотровое отверстие. Это Толстолоб, верно?

– Да, - ответила Энни, глядя на темную дорогу.

– Но я видела могилу. Кто-то раскопал ее. И кто-то выцарапал на крышке гроба: "ТОЛСТОЛОБ, ГОРИ В АДУ". Если Толстолоб умер и был похоронен еще в младенчестве, каким образом мы только что смогли его увидеть?

2

Энни ждала этого вопроса. После того, что видела бедняжка Чэрити?

Руль походил на ощупь на полированную кость.

– Я расскажу тебе, Чэрити. Только потому, что ты имеешь право знать.

– Что?

И мысли Энни стали возвращаться...

К событиям тридцатилетней давности.

3

Городские мужчины позаботились о монстре девять месяцев назад. Но для сестры Энни это уже не имело значения. Мужчины застрелили его, прикончили. Позаботились о нем, - сказала себе она.

Но еще осталась Сисси, не так ли?

Энни была городской повитухой, но сама из-за проблем со здоровьем детей иметь не могла. А ее сестра...

Ее сестра лежала теперь перед ней на столе, с широко раздвинутыми ногами. Ее лицо покраснело от напряжения, влагалище было растянуто. Большие, налитые груди блестели от молока.

Энни продолжала оказывать сестре помощь, держа руки у нее между ног. Выходит, выходит, - подумала она.

Но что это будет?

– БОЖЕ МОЙ!

Оно выходило не так, как должно было. Оно выходило... сквозь живот...