Я снова отправил Системе запрос на принятие моего старшего товарища в клан, сам коммерс это подтвердил, и мой клан «Свободные люди» увеличился в полтора раза: с двух человек до трёх.

— Соломоныч, скажи, пожалуйста, за что тебя так пытали? — спросил я старшего товарища, после того как мы завершили все процедуры по приёму в клан.

— Да всё за то же, — улыбнулся хитрый коммерс. — Хотели выяснить, где общак клана.

— А почему ты им не сказал? Какая тебе уже разница была? Ты же всё равно «отъезжать» собрался. А тут такие мучения напоследок.

— Макс, я честно не помню, где этот долбанный общак!

— Да вот не верю я, чтобы ты куда-то задевал столько денег и не помнил! Без обид, но не верю!

— Ну вот и они не поверили, — вздохнул Соломоныч. — Непонятно только как они меня нашли?

— Это-то как раз понятно. Герасим, друг твой, крысой оказался.

Я подумал, что человека, устроившего нам столько неприятностей, стоило внести в кос-лист. И не только подумал, но и тут же и внёс. Причём не только в свой персональный, а ещё и в кос-лист клана. После чего опять поймал себя на мысли, что медленно, но верно становлюсь Игроком.

— Я вот только не могу понять, как ты крышей не поехал? Катя с Коляном от головной боли на стену разве что не лезли.

— Да какая там боль, Макс? Я кайфовал! Ты не представляешь, какие возможности открываются, когда ты не боишься передоза. Сейчас, когда у меня снова появилась возможность жить, я ни за что бы не вынюхал и половины того, что употребил за эти два дня. Ты же помнишь, какая у меня стояла задача.

— Помню. Надеюсь, у тебя за два дня зависимость не появилась.

— Это вряд ли, — успокоил меня Соломоныч. — Но отходняки, думаю, будут неслабыми.

— Всё равно странно. Насколько я знаю, народ какими только обезболивающими не пытался сбить действие синдрома, ни у кого ничего не получилось. А ты говоришь, что даже голова не болела.

— Ну не знаю, может, это на кокс такая специфическая реакция. Какая разница? Главное, что это сработало!

— Большая разница! — я посмотрел на Катю, лежащую на соседних носилках. — У тебя ещё кокс остался?

— Да вроде. Пошарь у меня по карманам. Я сам не могу. А тебе зачем? Приободриться решил?

— Нет, хочу его Кате дать. Что-то мне кажется, на одних обезболивающих уколах она почти сутки ещё не продержится.

— Главное, не переборщи!

— Ну я немного.

— Немного не поможет, — включился в разговор, сидевший рядом и слушавший нашу беседу врач. — Проверено. К нам не раз обращались сбежавшие с Точки. И те, кого оттуда выгоняли на верную гибель. Мы пытались снять им боль любыми способами. В том числе и наркотиками. Кокаин, героин, морфий, ничего не помогало. Разве что на пару часов отпускало, а потом всё возвращалось.

— А с какой целью вы это делали? — удивился я. — Вот у нас сейчас есть конкретная задача, помочь Кате продержаться сутки. А там какой смысл был?

— Ну всякие причины, — врач пожал плечами. — Кто-то хотел порешать здесь дела и вернуться на Точку. Кого-то насильно выгоняли, и он договаривался, чтобы назад пустили. Да и поставь себя на их место. Что им было делать? Просто ждать?

— Ну да, — согласился я. — Таких как Соломоныч немного. Тех, кто решил уйти красиво и с музыкой.

— Без музыки. С шампанским! — поправил меня старший товарищ. — И женщинами!

— Я знаю, в чём дело, — в разговор включился Боб, который не отходил по моей просьбе от Кати и по возможности контролировал её состояние. — Кокаин сам по себе является хорошим анестетиком и в большинстве случаев обычной дозы хватает, чтобы уменьшить боль. Но в случае с пострезервационным синдромом это не работает. Тут нужно увеличивать дозу в разы. Для проявления полноценного обезболивающего эффекта в центральной нервной системе требуется очень большая доза, близкая к летальной. Сам понимаешь, до такой степени никто не рисковал. А друг ваш собирался красиво уйти и не боялся передоза. По счастливой случайности он вынюхал ровно столько кокса, сколько понадобилось для достижения необходимого эффекта.

— Да уж, когда Вадим позвонил, то сказал, что Соломоныч лежит в отключке и слюни пускает.

— Вполне возможно, не объявись его мучители и не выведи его пытками из этого состояния, он бы и окочурился, — высказал предположение Боб. — Либо пришёл в себя и снова нюхнул, а там бы и критический порог перешёл.

— В общем, всё сложилось на редкость удачно, — резюмировал я и обратился к Соломонычу. — Так что Соскинду отправь мысленное спасибо! Но всё же после такой дозы я очень переживаю насчёт зависимости.