— Ты не собираешься орать на меня или что-то вроде того? — спросила она, когда я откусил сендвич.

Я утаил своё увеселение.

— Вынудит ли тебя это рассказать мне, чем ты сегодня занималась?

— Нет.

Я отчасти обрадовался её отказу отвечать, потому как это позволило мне произнести:

— Тогда почему бы нам вместо этого просто не поужинать в приятной атмосфере?

Она ошарашено посмотрела на меня, но я сделал вид, что игнорирую её, чрезвычайно наслаждаясь собой. Я сбил её с толку сменой тактики, и она пыталась разобраться в чём был подвох. У неё были секреты, но было очевидно, что она не была игроком. Мне в ней это нравилось. Это было живительной переменой после всех тех женщин, которых я повстречал за годы.

Я подумал об одной конкретной девушке со сладостно-горькой любовью. Младшая сестра Тристана, Елена, была красивой и не по годам развитой, и мастером женских игр. Она верила, что мы с ней влюблены друг в друга, даже несмотря на то, что я относился к ней исключительно как к сестре, а она была неотступна в своих попытках привлечь моё внимание. Сара не разделяла многие черты характера с Еленой, но она однозначно унаследовала неуступчивость Елены.

— Ты мне кое-кого напоминаешь, кого я знал давным-давно, — произнёс я. — Она тоже была чересчур упряма.

Она прищурила глаза.

— Если ты скажешь, что это была Мадлен, я брошу в тебя свой корнишон.

Я подумал о девушке, которая исчезла много лет назад.

— Не Мадлен, нет. Её звали Елена, и в действительности она была тётей Мадлен, хотя и умерла до появления Мадлен на свет.

Хмурость Сары дрогнула.

— Она была твоей девушкой или что-то типа того?

Я покачал головой, всё ещё потерявшийся в прошлом.

— Нет, Елена была для меня, как сестра. Она была красивой, но своенравной и очень избалованной.

— Ты назвал меня избалованной?

Её возмутительный тон вырвал из меня смешок, что только заставило её свирепо посмотреть на меня. Я старался не рассмеяться вновь, потому как подозревал, что она всерьёз может кинуть в меня едой.

— Ладно, может быть неизбалованная, но определённо строптивая.

— Кто бы говорил, — пробормотала она. — Что с ней случилось?

Мой юмор иссяк.

— Она игнорировала правила, которые были установлены для её же защиты, и в одиночку сбежала. Вампиры её убили.

Я помнил тот мрачный день, как будто это было только вчера. Ко мне в слезах прибежала подруга Елены, Мириам, и рассказала мне, что Елена выехала на лошади несколько часов назад и не вернулась. Я поднял по тревоге Тристана, и мы выехали за ней со всеми свободными на тот момент воинами. Мы разбились на четыре группы, чтобы расширить зону поисков, и именно моей группой была найдена Елена — или точнее то, что от неё оставили вампиры.

Огонь всё ещё пылал, когда мы прибыли на место, и нескольких юных воинов стошнило от вида тела, которое вампиры разорвали на части и бросили в огонь подобно мусору. Её тело было обуглено, но я узнал фрагменты любимой голубой амазонки, и её кобыла была привязана к ближайшему дереву.

Я не мог позволить Тристану увидеть её такой, поэтому я потушил огонь и обернул её тело для транспортировки обратно в бастион. И по сей день, я всё ещё чувствую запах обгоревшей плоти и вижу окровавленные куски одежды, разбросанные по земле. Я все ещё вижу врезавшуюся в лицо Тристана скорбь, когда я привёз тело его любимой сестры домой.

Вид ужаса сменил разочарование Сары.

— Ох, мне жаль, — тихо произнесла она.

— Это было в далёком прошлом.

Я пожалел, что поднял эту тему. Меньше всего мне хотелось расстраивать Сару, отец которой погиб от рук вампира.

— Так остался кто-нибудь из семьи Мадлен? — спросила она, удивив меня.

— У неё до сих пор остались живые родственники, её родитель, например.

Сара скривила лицо.

— Родитель? Это звучит так... обезличено.

Я откинулся на спинку стула и улыбнулся ей. Она выросла как человек, поэтому ей потребуется некоторое время привыкнуть к нашим нравам.

— Это просто титул. Семьи Мохири так же близки, как и семьи людей, может быть даже больше, так как мы не стареем и не умираем естественным образом.

— Так ты и твои родители, все вы выглядите на один и тот же возраст? Не находишь это жутким?

— Мы не думаем о возрасте так же, как смертные. Люди рассматривают его как способ ознаменования своего пути по жизни. В физическом смысле мы не стареем, как только достигаем зрелости.

Она нахмурилась, и мне стало интересно, о чём же она думала.

— Так значит мой дед, отец Мадлен, всё ещё жив, — неторопливо вымолвила она.

— Он обо мне знает?

Я подумал о Тристане, который звонил каждые два дня, чтобы разузнать как дела у его внучки.