Я чувствовала, что Коннор не станет как-то выделять меня в присутствии других девушек, но и не отошьет на глазах своих закадычных друзей. Я не ошиблась. Едва увидев меня, Коннор тут же оборвал разговор, а его широкая улыбка стала еще шире.

– Эй, Уэс, – позвал он, чуть повернув голову, но не отрывая от меня взгляда. – Смотри, кто к нам пришел.

Я посмотрела в ту сторону, где предположительно находился человек, к которому обращался Коннор, и увидела на дальней стене бара три мишени для дартса. Уэстон обернулся, в руках он держал дротик. Когда он увидел меня, его глаза слегка расширились.

И мои тоже.

Руби наклонилась ко мне.

– Амхерстская Задница собственной персоной.

Я кивнула. Руби улыбнулась.

– Неплохо.

Уэстон был так же красив, как Коннор, хотя его привлекательность была совершенно иного рода. Если Коннор был широкоплеч и крепко сбит, Уэстон – высок и гибок. Коннор был одет в белую рубашку, плотно обтягивавшую его плечи, волосы у него были короче и зачесаны вверх. Уэстон был в черном, его золотистые волосы закрывали лоб. Не сводя с меня взгляда, он дернул головой, отбрасывая с глаз челку.

Коннор быстро подошел к нам.

– Привет! Ты все-таки пришла.

– Мы пришли, – уточнила я. – Это Руби, моя соседка по комнате. Руби Хаммонд, это Коннор Дрейк.

Знакомя их, я чувствовала себя очень странно, учитывая, что Руби знала про Коннора больше меня. Коннор осиял ее дружелюбной улыбкой, потом немедленно повернулся ко мне.

– Позволь купить тебе выпить. Я настаиваю. – Он обернулся через плечо. – Уэс, иди сюда, поздоровайся. Давайте сыграем.

Уэстон отвернулся от нас и метнул дротик точно в центр мишени, потом подошел к нам.

– Привет, – сказала я.

– Привет.

– Это моя соседка по комнате, Руби.

Уэстон глянул на Руби своими сине-зелеными глазами и снова уставился на меня.

– Привет.

– Приятно познакомиться, – проговорила Руби с кривоватой усмешкой.

– Пока Уэса не потыкаешь палочкой, то есть пока с ним не заговоришь, из него слова не выжмешь, – заметил Коннор со смешком.

Он представил нас своим приятелям – все они были бейсболистами или баскетболистами. Некоторых Руби знала и тут же завязала оживленную беседу.

– Давайте погоняем шары, – предложил Коннор Уэстону. – Декер, ты в деле?

Темноволосый парень, стоявший, привалившись к стене, отсалютовал ему бутылкой пива.

Коннор повернулся ко мне:

– Ты играешь?

– Играла пару раз, – ответила я с улыбкой, надеясь, что улыбка вышла игривая. Я допила последний глоток сидра, протянула пустой стакан Коннору, а сама забрала у него кий. – Можно я разобью?

Коннор поднял брови:

– Чувствуй себя как дома.

Я наклонилась над столом, прицелилась и ударила. Раздался громкий треск: посланный мною шар врезался в выставленные треугольником шары, разбросав их по зеленому сукну. Два шара отлетели прямиком в угловую и боковую лузы.

Коннор указал на меня пальцем и невозмутимо заявил:

– Эта девушка в моей команде.

Декер легонько присвистнул сквозь зубы.

– Ну ты и хитрец.

– Это точно. – Коннор повернулся ко мне. Его низкий, глубокий голос и запах одеколона – чистый, маскулинный и дорогой – окутывали меня, и по спине побежали мурашки. Каким-то волшебным образом все остальные посетители бара исчезли, остались только Коннор и я.

– Значит, ты играла пару раз, да?

– Я из маленького городка в Небраске, – ответила я. – Папа каждый воскресный вечер брал нас с братом в местную бильярдную.

– Да ты, оказывается, хитрюга, – усмехнулся Коннор. – Мне понравилось. Неожиданно. Уже хочется побольше о тебе узнать.

Вероятно, будь я трезвее, эта фраза показалась бы мне глупой и избитой, но я уже опьянела после двух пинт. Вдобавок само внимание Коннора Дрейка действовало на меня как дурман. Он был красив, стоял очень близко, смотрел только на меня своими большими зелеными глазами из-под темных бровей и широко улыбался – мне вдруг подумалось, что эти губы очень приятно целовать.

– Я полна сюрпризов, – ответила я, натирая кончик кия мелом.

– Вот как? – Улыбка Коннора стала нежнее. Он протянул руку, и на миг я решила, что он сейчас дотронется до меня, но Коннор замер. – У тебя ресничка на щеке.

Я потерла щеку в том месте, куда указывал Коннор, и почувствовала, что лицо прямо-таки горит. То, что Коннор хотел коснуться меня, но не коснулся, тронуло меня больше, чем если бы он все-таки снял ресницу с моего лица.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Всегда пожалуйста, – ответил Коннор. Он снова одарил меня ослепительной улыбкой, и я грелась в ее лучах. – Отем Колдуэлл из Небраски, – проговорил он, – давай играть.