Мгновение спустя она добавила:

— Не могу поклясться, что Моргауза не повлияла на его решение. Если он с кем и советуется, так это с ней.

— В самом деле? — Кевин приподнял бровь. — Хотя, чего же тут удивительного… Моргауза ведь всю жизнь была ему вместо матери. И она правила королевством Лота не хуже любого мужчины, да и сейчас продолжает править, хоть и взяла себе нового супруга.

— Я не знала, что у Моргаузы новый супруг, — сказала Ниниана. — Я не в силах следить за ходом событий в британских королевствах, как это делала Вивиана.

— О, да, — у нее ведь было Зрение, — сказал Кевин. — А если ей недоставало собственного Зрения, ей помогали девы, наделенные тем же даром. Есть у тебя хоть одна такая помощница, Ниниана?

— Есть несколько… — нерешительно отозвалась жрица. — Но все же Зрение часто подводит меня…

Ниниана ненадолго умолкла, глядя на каменные плиты пола. В конце концов она сказала:

— Я думаю… думаю, что Авалон… постепенно удаляется от мира людей, лорд мерлин. Какое время года сейчас во внешнем мире?

— Миновало десять дней после весеннего равноденствия, Владычица, — отозвался Кевин. Ниниана глубоко вздохнула.

— И я отметила этот праздник — но семь дней назад. Все обстоит именно так, как я и думала — миры расходятся. Расхождение пока что не превышает нескольких дней, но я боюсь, что вскоре мы станем так же далеки от хода солнца и луны, как и волшебная страна — по крайней мере, если судить по словам фэйри… Даже сейчас уже стало труднее вызывать туманы и выходить отсюда.

— Я знаю, — сказал Кевин. — Я ведь именно потому и явился во время этого промежутка в ходе светил. — Он криво улыбнулся и добавил:

— Ты можешь радоваться, Владычица: ты будешь стариться куда медленнее, чем женщины во внешнем мире, подверженные воздействию времени.

— Можешь не утешать меня, — вздрогнув, отозвалась Ниниана. — Во внешнем мире нет ни единого человека, чья судьба меня волновала бы, не считая…

— Гвидиона, — закончил за нее Кевин. — Я так и думал. Но есть один человек, о котором ты должна заботиться не меньше, чем…

— Об Артуре, сидящем у себя во дворце? Он отрекся от нас, — отрезала Ниниана, — и Авалон более не обязан помогать ему…

— Я говорю не об Артуре, — возразил Кевин. — Да он и не ищет помощи Авалона — по крайней мере, пока. Но… — он заколебался. — Я слыхал от народа холмов, что в Северном Уэльсе вновь появились король и королева.

— Уриенс? — саркастически рассмеялась Ниниана. — Да он же сам стар, как холмы, Кевин! Что он может сделать для маленького народца?

— Я говорю не об Уриенсе, — сказал Кевин. — Разве ты забыла? Там поселилась Моргейна, и Древний народ признал ее своей королевой. Она будет защищать их, пока жива, — даже от Уриенса. Разве ты забыла, что сын Уриенса учился здесь и носит на запястьях змей?

На миг Ниниана застыла в безмолвии. Наконец она произнесла:

— Да, я забыла об этом. Он ведь не старший сын, и я не думала, что он когда-либо будет править…

— Старший сын глуп, — сказал Кевин, — хотя священники считают, что из него получится достойный преемник отца; с их точки зрения, так оно и есть — он благочестив, недалек и не станет вмешиваться в дела церкви. А второму сыну, Акколону, священники не доверяют именно потому, что он носит на руках змей. А с тех пор, как Моргейна переселилась туда, Акколон вспомнил об этом, и служит ей как своей королеве. И для народа холмов она тоже останется королевой, кто бы там ни сидел на троне в соответствии с обычаями римлян. По представлениям Древнего народа, король — это тот, кто каждый год умирает в облике оленя. Королева же вечна. Возможно, в конце концов, Моргейна завершит то, что не успела исполнить Вивиана.

Ниниана с отстраненным удивлением заметила промелькнувшие в собственном голосе нотки горечи.

— Кевин, с того момента, как Вивиана умерла и меня посадили на этот трон, мне ни на день не давали забыть, что я — не Вивиана, что по сравнению с Вивианой я полное ничтожество. Даже Врана неотступно следует за мной, и хоть она и молчит, я читаю в ее глазах:» Ты — не Вивиана. Ты не сможешь завершить дело, над которым всю жизнь трудилась Вивиана «. Я прекрасно все это знаю — что меня избрали лишь потому, что я последняя из рода Талиесина, что никого лучше не нашлось, что в моих жилах не течет царственная кровь королев Авалона! Да, я не Вивиана и Моргейна, но я исполняю свой долг. Я верна своим обетам — неужто это ничего не значит?

— Владычица, — мягко произнес Кевин, — такие жрицы, как Вивиана, являются в мир лишь раз во много столетий — даже здесь, на Авалоне. И ее царствование было долгим: она правила Авалоном девяносто три года, и мало кто из нас помнит, что было до того. Любая жрица, наследовавшая ей, невольно будет чувствовать себя ничтожной по сравнению со своей великой предшественницей. Тебе не в чем себя упрекнуть. Ты верна своим обетам.

— А Моргейна своих не сдержала, — не удержалась Ниниана.

— Это верно. Но она принадлежит к королевскому роду Авалона, и она родила наследника Короля-Оленя. Не нам ее судить.