— Не переживай, если сразу не запомнил. Потом спросишь у Матиаса, если что забыл, или у Джорджии. Она дама строгая, но детей любит.

«Я не ребёнок!» — вспыхнула яркая мысль.

— Ты только не психуй, — попыталась успокоить его, — когда она тебя будет сынком звать или ещё как ласково. Просто ей много лет, а дома остались дети.

— Ты самая молодая среди радистов была? — догадался Матиас.

— Да, — кивнула, — но теперь у неё будет на кого свою любовь изливать. Прости, Томас, но крепись. Запомни, она очень строгая, но добрая!

Браун совсем скис, а я радовалась. Передать звание самого младшего, было ужасно приятно! Мне его даже жалко не было. Все через это проходят. Я стояла, улыбалась, поглядывая на насупившегося Томаса.

— Не расстраивайся, — поддержал его Матиас, — справимся и с Джорджией.

Но Браун не поверил, считая, что я нанесла серьёзный удар по его репутации, и теперь его не будут воспринимать как взрослого.

— А у нас иногда дают мороженое на десерт, — ляпнула, поймав его детские воспоминания.

Я честно не хотела его унижать или подшучивать, но рыжая макушка склонилась ещё ниже. Подмигнув давящемуся от смеха Матиасу, сокровенно добавила:

— Если вы его не едите, то я заберу себе. У нас девчонки все сладкое любят. Так что ваши порции, чур, мои. Я могу килограмм съесть и не заболеть.

Браун выпрямился, а Матиас клятвенно заверил, что отдаст мороженое только мне, даже если будут умолять другие.

— Я люблю пломбир, фисташковое, так и быть, можете сами съесть.

Настроение у Томаса стало подниматься. Он более уверенно поглядывал на меня и вдруг ответил, очень смело и дерзко:

— Я люблю мороженое, поэтому прости — не дам.

Я была впечатлена.

— Эй, ты как с наставницей разговариваешь? — возмутилась и легонько стукнула его по макушке.

Вот же рыжий жук! Но такой милый. Создав дружеский настрой, мы ещё долго трещали о работе, о жизни на крейсере, о войне.

— Сейчас затишье, но будьте внимательнее — это не к добру. Любое сомнение озвучивайте, перепроверяйте, даже если послышалось, даже если мимолётно.

— Рит, не волнуйся, — заверил меня Матиас.

Даже опешила, услышав в его мыслях беспокойство за меня, заметив тревогу в моих глазах.

— Я не волнуюсь, — возразила.

— У тебя все твои эмоции на лице видны, — усмехнулся Сальварес, а я улыбаться перестала. Хотелось бы мне знать, что ещё он прочитал по моему лицу.

— Прям все? — не поверила, но внутренне подобралась.

— Многие, — корректно исправился брюнет, задорно улыбаясь одними глазами и мыслями.

Он был рад, что сумел меня поймать. И он искренне считал, что мне понравился Браун не как мужчина, а как братишка. С Матиасом придётся быть предельно внимательной, ишь какой глазастый выискался.

Настроение испортилось, но я продолжала улыбаться. Обидно, что даже с обычными людьми расслабиться нельзя. Даже с ними я чувствую себя другой, не такой, как все. Даже с ними я в опасности.

Матиас решил взять слово и стал рассказывать, что он служил на крейсере «Лауш» в подчинении арча, и ему было жутко тяжело, так как те постоянно читали его и мысленно отдавали приказы.

— Ощущение, что я их марионетка, или даже робот. Как услышал о переводе, с радостью сбежал оттуда. А напарником был инги, сами понимаете моё отчаяние.

Я кивнула. Представители синекожих были и у нас. Невысокого роста, глаза-блюдца, четыре длинных узловатых пальца и отсутствие на лице губ и носа.

К их внешности нужно привыкнуть, особенно к их способности создавать проблемы. Они не понимали: что такое личное пространство, личные вещи и сама личность. Жители голубой планеты Ин строили коммунизм, пытаясь остальным доказать, что это круто! Правда, их слушать никто не хотел.

Да и кто будет слушать, если тебе одухотворённо расписывают прелести общества, где все равны и тут же берут твою кружку и выпивают остатки кофе! Да после этого к кружке прикоснуться противно, не то, что слушать дальше.

Нашу увлекательную беседу пришлось отложить через пять часов, так как пришла Джорджия сменить меня. Я тепло попрощалась с новенькими и, улыбнувшись Матиасу, отправилась в столовую. Удивительно, как легко и быстро я нашла в их лицах друзей. Очень позитивные и хорошие люди. Пусть и читает кое-кто эмоции, но, видимо, наскучавшись в обществе инга, Матиас искал общение с себе подобными. Поэтому так жадно вглядывался в мимику, в глаза, читая понятные и привычные чувства.

В столовой царило поразительное оживление. Я попала на дневную пересмену, поэтому заметила много знакомых. Присоединившись к девчонкам, слушала их краем уха, быстро поглощала обед, пока не прибежала Нелли. Плюхнувшись напротив, она, как сыч, вцепилась в меня взглядом и требовательно спросила: