Городской шум, повсюду пестрят рекламные щиты с бирюзовым шрифтом на зеленом фоне: «Что такое Sc? Будем мы Sc? Что такое Sc?»

Но Кристиан не обращал на них внимания. Он был взволнован. Отрывной купон жег его сквозь карман брюк. Что-то в ней такое знакомое, думал он. Должно быть, они раньше встречались. Она определенно узнала его, раз нацарапала что-то на его купоне.

Он осторожно достал его из кармана и рассмотрел с обратной стороны. Зажегся зеленый, все пошли через дорогу. Они обходили Кристиана, а он стоял и покачивался, пока снова не зажегся красный свет.

Кристиан поспешно повернулся и пошел по Гренсен. Проходя мимо окна, где сидели эти две женщины, он бросил на них поспешный взгляд. В окне отражалась улица, но вскоре он поймал ее взгляд. Она смотрела на него, а ее подруга листала журнал. Кристиан заметил, что она улыбнулась и сложила кончики пальцев вместе.

Он быстро опустил взгляд и побежал дальше. Он уже достаточно увидел.

Вернувшись на работу, Кристиан велел Будиль ни под каким предлогом его не беспокоить, затем достал купон и уставился на номер мобильного телефона, нацарапанный на обратной стороне под розовым бутоном. Там еще стояло неизвестное ему имя. Кристиан опять проверил все варианты по поисковой системе, но такого номера не было в он-лайновом телефонном каталоге. Он взял карточку указательным и средним пальцами, как игральную карту.

— Ну вот это, — сказал он себе и потер карту кончиком пальца, — не могло быть случайностью.

Страстное желание вспыхнуло в нем. Звонить? Или не звонить? В последние несколько раз, когда у него была такая возможность, он просто наблюдал, и в бассейне на Бюгдёе, и в баре «Аква». Он видел перед собой женщину с прической Клеопатры, которая улыбалась ему из кофейни. И пока он вертел карточку в руке, вспомнил цифры, которые Фритьоф смел со стола в «Театральном кафе».

Он решительно положил карточку на стол и набрал номер.

ГЛАВА 29

«Почему мы больше не занимаемся сексом?»

— Как ты считаешь, нам следует поговорить о том, почему мы больше не занимаемся сексом?

— М-м-м…

— Это значит — нет?

— М-м… — Кристиан лежал, повернувшись к жене спиной, и тупо смотрел в темноту.

— Думаю, наверное, да.

Тесса, конечно, знала, что он не хочет об этом говорить. Но она-то хотела. Как-то Кристиан показал ей газетную статью, где известный семейный терапевт-мужчина рассказывал, что, как правило, инициатором похода к психотерапевту выступает женщина, и только ей на этих сеансах хорошо — после них она чувствует себя прекрасно, чего нельзя сказать о мужчине. Тесса отшвырнула статью и называла ее мужской шовинистической писулей. Но Кристиан не мог не заметить, что в глубине души она с этим согласна.

— Но почему мужчинам тяжело говорить о проблемах? — спросила она. — Если ты хоть немного будешь мне доверять, Кристиан, у нас все будет намного лучше.

Она заводила «поговорим про это» исключительно тогда, как они укладывались спать. Кристиан решил позвонить Магнусу Скрамстаду-старшему завтра утром. Это был последний акционер «Ашехоуга» в его списке. Хорошо бы ему уговорить Скрамстада на продажу акций, как ему удалось убедить в этом всех предыдущих. Если Скрамстад-старший знает о планах сына, то разговор будет нелегкий. Вот почему сегодня Кристиану было необходимо выспаться.

Но была еще одна причина, чтобы «поговорить об этом» именно сегодня. Когда Кристиан пришел домой с работы, примерно в полночь, Тесса стояла в дверях спальни в сияющем платье от «Дольче энд Габбана», которое так и висело в шкафу со времени его приезда из Парижа. Ее было трудно понять неправильно. Тесса без слов обняла его и начала жадно целовать. Но Кристиан отодвинул ее от себя, пробормотал что-то бессвязное и ушел в ванную. Боже, один ее взгляд в дверях спальни был такой манящий, но в то же время полный неуверенности и сомнений. Кристиан расстроился.

После долгого и горячего душа он забрался в темноту спальни. По шуршанию ткани он понял, что Тесса легла спать в своем платье.

Кристиан крепко зажмурил глаза. Он отлично знал, что его ждет, и все же сделал попытку:

— Тесса, мне вставать через шесть часов. Может, в другой раз, а?

— Может, тебе кажется, что я… не привлекаю тебя после того, как ты присутствовал при рождении Ханса-Кристиана?

— Да что ты, это уж совсем смешно.

— Думаешь, я поверю? Ты уже несколько месяцев едва ли обращаешь на меня внимание. У меня впечатление, что я кажусь тебе несексуальной, да больше скажу — просто отталкивающей!

— Послушай, Тесса, — Кристиан приподнялся на локте, — ну должна же ты понять, что я не в состоянии думать об этом именно сейчас. У меня на работе критическая и решающая фаза.

— Как думаешь, а чем я занимаюсь целыми днями? Я работаю над «Ашехоугом», и это оказалось гораздо труднее, чем мы думали вначале. И в довершение я вожусь с двумя детьми, плюс новая дура-практикантка, а ты даже не понимаешь, сколько сил требуется, чтобы поддерживать дом и семью в порядке, придурок!

Кристиан услышал два слабых всхлипа. Значит, слезы. Эту бабскую стратегию вести разговор он абсолютно не принимал. Она обзывалась стратегией «поговорим об этом», а по сути это была «слезная стратегия».