— Не могу ничего гарантировать, — разводит руками Кац, — возможно ещё месяц. А если в нашей клинике, то вполне возможно, ещё три-четыре месяца. Но это лишь предположения. Может и этого времени нет.

— А в случае операции, есть шансы? — и такая тоска в голосе Сани, что Кац даже голову в плечи втянул.

— Маленькие.

— Но они есть? — с затаённой надеждой переспрашивает мой друг.

— Да.

— Тогда делайте. Разрешите только перед операцией повидаться.

— Да-да, конечно…

Лида, умерла через два часа после завершения операции. Прибежавшие доктора так и не смогли снова запустить сердце.

— Простите, мы ничего не смогли сделать, — выйдя из реанимационной палаты, Кац, сняв очки, устало потёр переносицу.

— Можно попрощаться? — мёртвым голосом поинтересовался Лаки.

— Да, конечно, сейчас распоряжусь, чтоб вас оставили одних, — кивает Семён Осипович.

Зайдя вместе с Лаки в палату и сделав всего пару шагов, замерли, наблюдая странную картину. В ногах у мёртвой Лиды стояли двое мужчин, один брюнет в чёрном костюме, другой блондин в белом.

— Вы кто такие? — удивляюсь. Ведь я сам видел, как все вышли из палаты.

— Они нас видят? — белый удивлённо смотрит на чёрного.

— Не обращай внимания, у людей бывают галлюцинации. Так что мало ли кого он мог увидеть. Давай, забираем душу и пошли, — отвечает тот и тянет руку к Лиде.

— Руки убрал, — рычит Санек.

Мы синхронно делаем несколько шагов вперёд и замираем, как будто наткнувшись на стену. После того, как брюнет вскинул руку в нашу сторону.

— Кажется, коллега, вы правы, — качает он головой, — и смертные нас видят. Вопрос почему?

— Так ли уж это важно? — блондин с интересом рассматривает нас. — Пусть начальство разбирается, а наше дело забрать душу. Кстати, куда? К нам, к вам или на суд?

— Какой нахрен суд! — шипит сквозь зубы Санек, пытаясь сдвинуться хоть на миллиметр.

Чёрный достаёт блокнот и, полистав его, выдаёт:

— Думаю к нам. Тут полный букет, мелкие кражи, пьянство, вождение в нетрезвом виде, драки и так по мелочи.

— Не согласен, — белый листает свой блокнот. — Это было до того, как она замуж вышла. Далее вполне хорошее поведение. Не считая нескольких скандалов, но опять же, мужа дождалась, не блудила.

— Но и ничего такого, чтоб искупить грехи не сделала? — продолжает спорить чёрный.

— А верность? — качает головой блондин. — Устояла от соблазнов. А их было много. Даже очень много! — удивлённо перелистывает странички.

— Да уж, красивая девушка была, — кивает брюнет. — Давай на суд, пусть начальство разбирается.

— Поддерживаю, — кивает блондин, — не в нашей компетенции.

Протягивает к телу Лиды руку, не обращая внимания на бьющегося в ярости Сашку. Я тоже попытался сдвинуться с места. Но меня как будто опутали сотней верёвок. Так что остаётся только смотреть.

Над Лидой появляется свечение и от тела отделяется полупрозрачная фигура, в больничной рубашке.

— Саша! — призрак Лиды пытается броситься к Лаки, но замирает на месте.

— Не стоит этого делать, — качает головой блондин. — Отринь всё земное и пойдём с нами.

— Лида, — хрипит Санек, делая шаг вперёд.

— Ого, — белый вскидывает руку и Саня вновь замирает. — Ничего себе, этот смертный смог преодолеть вашу защиту, коллега.

— Не преодолеть, а слегка продавить, — насупился брюнет, окинув Лаки злым взглядом.

— Не важно, — отмахивается блондин. — Забираем душу и пошли. Дай мне руку, — командует призраку. И Лида неуверенно, видно, что сопротивляется, делает шаг вперёд…

— А ну руку убрал, а то по рогам получишь, — из-за спины раздаётся знакомый до боли женский голос. Анютка!

— У меня нет рогов, — белый удивлённо подносит руку к голове.

— Ничего не знаю, все вопросы к жене, — присоединяется к диалогу Маришка.

Из-за наших спин появляются две забрызганные кровью с ног до головы женские фигуры. Стальные доспехи в некоторых местах просечены насквозь и измяты, а в руках мечи.

— Вы кто такие? — шипит блондин, окидывая недобрым взглядом моих бабулек.

Всё-таки пришли! Жаль, что так поздно… Или всё-таки нет?

— Ой, Маришка, ты посмотри какие невоспитанные мужчины, — бабушка-брюнетка качает головой.

— И не говори, — стянув с головы помятый шлем, Маришка трясёт белокурой гривой, — ни здрасти тебе, ни чаю предложить.

— А потом удивляются, — трагично вздыхает Анютка.

— Ругаются, — продолжает Маришка, — и называют нас занозами в заднице. И пока мужчина в белом, морщился от этой фразы, а тот, что в чёрном, похабно скалил зубы, сделала жест рукой, как будто что-то бросает.