— Какой?

— Забери его с собой на Эдем, — в глазах Локи застыла искренняя просьба.

— Но как? — недоумеваю.

— Вот, — показывает левую ладонь, на которой виднеется рисунок, оскаленной, клыкастой морды. — Это Пушок, я ему пообещал, что отнесу к тебе и он согласился уснуть. Поместим тебе на правую сторону груди, будет ещё одна татуировка. А так как он спит, то Система на Эдеме не заметит его. И пропустит, так же как и твоего коршуна. Проверено. Коршунов твоих друзей пропустила. А там уже разберёмся, как быть. В общем, если не возьмёшь, то Пушка убьют.

— А ты не можешь пронести, как татуировку? — решаю уточнить, а то прям странно это.

— Нет, — вздыхает, — он не будет спать у меня на груди.

— Бери, — раздаётся голос Босяка, — я чувствую его, и он тебя любит…

— Локи, нам пора, — в ванной появляется Хель. — О! Бесплатный стриптиз! — улыбается одетая в свой обычный балахон богиня.

— Вот что за привычка, являться без предупреждения, — возмущаюсь, — а если бы я был голый.

— А ты что одетый? — усмехается бледная красавица. — Чего стоим? — оборачивается к Локи. — Времени совсем нет.

— Егор думает, что это подстава, — Локи показывает свою ладонь с рисунком.

— Не подстава, — смотрит на меня. — Но решай быстрее. Десять секунд и мы уходим.

— Егор! — в голосе Локи столько мольбы, что я сдаюсь. Уж раз Босяк и Хель говорят, что можно, то чего ломаться-то? Да и жалко Пушка, он такой милаха…

Наблюдаю в иллюминатор, как за бортом самолёта, всё ускоряясь, мелькает разметка взлётной полосы. Ну вот и всё. Прощай старая жизнь и здравствуй новая.

Перед мысленным взором проносятся последние события. Свадьба Листика — тихая и семейная. Ибо его, теперь уже жена, всё ещё нервно реагирует на чужих. Хотя нас с Лаки это не касается. А уж как удивились её родители, когда Вера не скрылась в своей комнате, как это делала обычно при появлении посторонних людей. Да, спряталась за спину Листика, но не убежала.

Мы с Лаки замерли в ступоре, стоя на пороге их коттеджа. Хотелось обнять друга, которого столько не видели, но за ним стояла Вера, которая крепко держала его за локоть.

— Здравствуйте, — прокашливаюсь, так как в горле встал комок. Смотрю на родителей невесты, но подсказки так и не нахожу. Вот и как быть в такой ситуации?

— Солнышко, — Антошка вытягивает девушку из-за спины. — Ты, наверное, не помнишь, но вот это Мажор, а это Лаки…

— Здравствуйте, — Вера выступает вперёд. — Это же вы помогали Антону письма писать?

— Э-э-э… — мы с Лаки переглядываемся, пытаясь сообразить, о чём речь.

— Да это я рассказал как-то, как мы всем коллективом сочиняли послание. Вере очень нравится эта история. Всегда смеётся, — на губах Листика светится улыбка.

Ох! Точно же! Мы же тогда все участвовали в написании ответа на её первое письмо нам. Даже, тогда ещё, майор Васильев участвовал. Не говоря уже про Рогожина и Степаныча. О да, это была эпопея. И это было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Спасибо вам, — Вера зажмурившись, протягивает руку. Вижу, как её мама прикусывает губу и не знает, куда деть руки. Осторожно касаюсь пальчиков, едва сжимая их. Как бы я хотел, чтоб эта девочка почувствовала мою радость от того, что она жива и здорова, и больше не напоминает изломанную и безучастную ко всему куклу.

Лицо девушки светлеет, губы дрожат и вдруг лицо озаряет счастливая улыбка:

— Что это было? — отпустив мою руку и чуть качнувшись, тут же оказывается в заботливых руках своего жениха.

— А ты как думаешь? — задаю вопрос, так как сам ничего не понимаю.

— Кажется, радость, — подняв голову, пытается заглянуть в глаза Антону, — и грусть. Нет. Не так. Это была грустная радость. Да, — улыбка озаряет красивое лицо молодой девушки. — Антошка! — обернувшись к жениху, обхватывает его руками и крепко прижавшись, шепчет. — Грустная радость… Они как ты, любимый. Как ты. Хорошие…

Кажется, подарок Локи всё-таки оказался с подвохом. Татуировка демона-эмпата, помогла передать эмоции. По крайней мере, я так думаю. Ведь раньше я мог только чувствовать эмоции.

И да. Это был не рисунок на теле, а именно татуировка. Как и сказал Локи. Потому что, после моего согласия принять её, мне в грудь как будто впились сотни иголок. По крайней мере, это было не долго. Вот у богов всегда так. То Хель целует и меня колбасит, то Локи подгоны делает.

Но всё-таки в этот раз было легче, чем тогда, когда Хан тыкал в меня иглой, набивая коршуна.