На месте центральной панели торчал один из голубых кристаллов. Дезидерия заняла место перед ним, более обычного похожая на ребенка, и Баррон чуть не сказал: «Ой, ты собираешься управлять этой штукой?» Но он удержался. Девочка похоже, знала, что делала, и после всего, что он увидел на Дарковере, его уже ничто не могло удивить. Технология, способная подменить чужое сознание, стоит того, чтобы с ней считаться. Он начал сомневаться, разбирался ли хоть кто-то из землян в Дарковере.

Меллита боялась подниматься в это странное устройство, пока Дезидерия не успокоила и не переубедила, а затем с таким видом, словно она вручает жизнь в их руки, она взобралась по лесенке, стараясь не показать страха.

Странный аппарат поднялся в абсолютной тишине. Дезидерия поместила внутрь еще один дампер, сказав, словно извиняясь:

— Сожалею — я должна собственной волей контролировать кристалл, и не могу позволить мешаться случайным мыслям. — Баррон сделал все, что было в его силах, чтобы стерпеть вибрацию. Он начал понимать, что это такое. Если телепатия была волновой природы, то дампер являлся глушилкой, защищающей от чужих волн.

Он осознал вдруг, что думает о том, что почувствовал бы Сторн, узнав, что территорию, которую они с Меллитой с таким трудом преодолели верхом и на ногах за несколько дней, они пролетят за несколько часов. Мысли эти были крайне нежелательны. Он не хотел думать о чувствах Сторна.

Тем не менее, вера его в отсталость Дарковера сильно пошатнулась за последние несколько часов. Их отказ от оружия, не считая мечей и ножей, теперь казался скорее этически обусловленным — и все же, у Адьдарана, похоже, тоже имелось этическое убеждение, что это повергнет их в локальные войны и вражду, в которой побеждает физическая сила.

Но разве войны не зависят от этого? Ведь нельзя считать, что чья-то правота является сильнейшим оружием? Разве вражда меж Сторном и Брайнатом разрешилась бы легче, если бы у обоих имелись ружья?

И, если это скорее этика, чем отсутствие знаний, не следует ли отсюда и то, что отсутствие транспорта, заводов и всего такого тоже может исходить скорее отсюда, а не из недостатков способностей?

Черт побери, какое мне дело до Дарковера, разве мало мне собственных проблем?

Он бросил свою работу у людей Вальдира Альтана на пожарной станции. Он, или Сторн в его теле, украл ценную верховую лошадь. Он наверняка безнадежно запятнал себя в глазах земного руководства, заставившего дать ему эту работу, и карьера его наверняка временно приостановлена.

Ему очень повезет, если его не выставят с Дарковера первым же кораблем.

Но затем ему пришло в голову, что ему не нужно уезжать. Империя может не поверить в его рассказ, но Альтоны, являющиеся телепатами, наверняка поверят. И Ларри подарил ему свою дружбу, в то время как Вальдир заинтересован в его профессиональной деятельности. Возможно для него найдется работа. Он внезапно осознал, что не хочет покидать Дарковер, что он в конце концов ввязался в дела и заботы этих людей, в чьи жизни он вмешался против своей воли.

Я убил бы Сторна за это — но, черт побери, я рад, что это случилось!

Но прозрение ушло, оставив его в растерянности и замешательстве. За эти дни со Сторном он привык к обществу Меллиты. Сейчас она казалась чужой и далекой, и когда он попытался автоматически мысленно дотянуться до нее, вмешалось низкое гудение дампера, оставив ему лишь чувство тоски, одиночества и слабости.

Но он огорчился, когда полет закончился, и Дезидерия аккуратно опустила аппарат в крохотную долину, спокойно, словно планер. Она извинилась перед Меллитой за то, что не подлетела ближе к Сторну, но воздушные течения у замка были достаточно бурными, чтобы разбить любой маленький аппарат. Баррон был удивлен, увидев, что девушка ее возраста имеет понятие об атмосферной турбуленции. О черт, у нее наверняка есть что-то особо телепатическое, должно быть она чувствует это кожей или спинным мозгом.

Баррон не имел понятия, где они находятся. Сторн, будучи слеп, никогда не видел этих мест, и память его не могла помочь Баррону. Но Меллита знала. Она взяла дело в свои руки, направив их к горной деревне, где сразу же появились дарковерцы, с восхищением приветствуя Меллиту и оказывая Дезидерии благоговейные почести, похоже, стеснявшие девушку. Баррон впервые увидел Дезидерию захваченной врасплох и даже сердитой.

— Терпеть этого не могу, — сказала она ему, и Баррон понял, что она до сих пор считает, что говорит со Сторном. — В древние времена возможно и были какие-то причины для отношения к Хранительницам как к богиням. Но теперь, когда мы знаем как тренируют их, в этом нет никакого смысла — все равно, что поклоняться хорошему кузнецу за его талант!

— Кстати о кузнецах, — сказал Баррон, — как нам добраться до этого племени?

Она бросила на него резкий взгляд, словно впервые видя, и сказала: Вам с Меллитой придется взять на себя: это, я никогда их не видела — но потом нахмурилась. — Она произнесла шепотом, скорее самой себе, чем Баррону: — Ты изменился, Сторн. Что-то случилось… — и очень резко отвернулась.

Он забыл, что для нее он по-прежнему был Сторном. В остальном маскарад кончился, деревенские игнорировали его. Он понимал, что люди, жившие неподалеку от Высоких Ветров, наверняка знали всех Сторнов.