Шрифт:
Ф.М Достоевский
«Вам нехорошо? Я выведу вас на свежий воздух». Они повторяли эту фразу один за другим, а я смотрела в их лица и понимала, что это не тот голос. ЕГО среди них нет. Выстроившиеся в шеренгу, с опущенными головами. Все как один молчаливые и покорные. И одна из таких «покорных» тварей отдала меня в руки врага. Без сожаления, пользуясь моей слабостью…как и те, кто воспользовались слабостью мамы Светы.
– Что здесь происходит? Что за цирк?
Обернулась и дух захватило, когда увидела своего мужа. Стоит позади меня, как всегда подошел очень тихо, беззвучно и теперь смотрит так пристально, что от этого пронизывающего взгляда по телу бегут мурашки. Я нагло устроила допрос без него….и за этим может последовать что угодно. Если я все та же «никто» я дорого заплачу за эту выходку.
– Госпожа приказала собрать всех охранников, которые были с вами в день ее исчезновения на ринге, - поклонившись, сказал Октай, - и произнести «Вам нехорошо? Я выведу вас на свежий воздух».
Едва он произнес эту фразу перед глазами мелькнуло опущенное лицо и учтиво протянутый локоть, предложенный, чтоб я на него облокотилась. Коренастая фигура, мощные плечи…Я узнала – это был он – ОКТАЙ! Начальник личной охраны Хана. Судорожно сглотнув я обернулась к нему.
– Повтори еще раз!
– Что повторить, - взгляд метнулся от меня к хозяину и на губах появилась дурацкая усмешка. Голову не опускает, потом спохватился и опустил. А меня начинает трясти мелкой дрожью.
– Повтори эту фразу. Скажи ее еще раз.
И дышать становится все труднее.
– Это глупости. Зачем мне ее произносить? Меня там не было.- снова метнул взгляд на Хана, руками нервно теребит рукава, то сжимая, то разжимая кулаки.
– Произнеси! – скомандовал Хан, - Она приказала – выполняй!
– Но…меня там не было, ты же знаешь, господин, я в тот день…
– ПРОИЗНЕСИ! Пока я не заставил тебя это сделать!
– Бред какой-то. Ладно. Ладно, я скажу. «Вам нехорошо? Я выведу вас на свежий воздух».
Это был он. Тот самый голос. И этот человек. Я помню его лицо…пусть смутно, но помню. Оно всплыло у меня перед глазами. Зачёсанные назад волосы, выпуклая родинка возле левой брови.
– Он был там, - едва шевеля губами, сказала я и в нерешительности посмотрела на своего мужа, - я его слышала. Это он подошел ко мне и вывел на улицу. Этот человек…
– Ложь! Меня там не было! Ты приказал мне оставаться дома! Я бы не посмел ослушаться. Я…
Хан кивнул на Октая.
– Взять его!
– Что? – Октай растерянно смотрел по сторонам, - Это же…это абсурд! Только потому что какая-то девка сказала? Какая-то твоя русская шлюха указала на меня пальцем? Ты веришь ей, а не мне? Твоему преданному псу?
При слове «русская шлюха» к моим щекам прилила кровь с такой силой, что они вспыхнули, как после пощечин. Хан резко вскинул голову, и его верхняя губа нервно задергалась. Он повернул голову к склонившимся безопасникам.
– Данзан! – Один из охранников поднял голову и поклонился, дальше Хан говорил по-монгольски, и я практически ничего не понимала. Только видела, как смертельно побледнел Октай, как округлились его глаза и затрясся подбородок.
Его схватили под руки, а он качал головой и вопил что-то, вырывался, потом бросился в ноги к Хану. Схватил его за ботинки, за щиколотки, прижался к ним головой. Что-то шептал, о чем-то молил, но Хан его отшвырнул ударом в лицо на несколько метров. Тяжело дыша я смотрела как Октая поставили на колени. Тот, кого мой муж назвал Данзаном, кивнул второму мужчине, они схватили бывшего начальника за голову и у того потекли слезы из глаз.
– Госпожаааа, - взмолился по –русски, - пощадите! Молю! Пощадите меня!
Я смотрела то на Хана, то на воющего на земле Октая.
– Тамерлан…может не надо…
– Не уверена? Или точно слышала его голос? От тебя зависит накажут его или нет.
– Как накажут? – тихо спросила у Хана, поймав его взгляд и чувствуя невыносимое волнение, как будто здесь и сейчас накажут меня.
– Ему отрежут язык, за то, что смел назвать мою жену шлюхой, а затем отрубят голову за предательство.
Хладнокровно ответил мой муж. Я содрогнулась от ужаса и от того, каким спокойным голосом Тамерлан вынес Октаю приговор. Повернулась к мужчине, стоящему на коленях.
– Если признаешься, то тебя пощадят. Ты не умрешь. Я обещаю.
Краем глаза замечаю, как напрягся Хан и чувствую, насколько напряжена сама, словно внутри все нервы натянуты струной.
– Да…да! Я выполнял приказ…
– Чей?
– Ваш, - Октай весь трясся смотрел то на меня, то на Хана, молитвенно сложа руки, - вы прислали мне сообщение на сотовый приехать срочно и следить за госпожой, а потом вывести ее к машине.