От внезапного озарения я даже дышать перестала.

Единый, да Ив простo целоваться не умеет! Иначе как можно объяснить то, что за столько лет нашего обручения я от его прикосновений не получила даже мизерного удовольствия?

Мне вдруг стало обидно и стыдно за себя. Просто потому, что так решил отец, я собиралась выйти замуж за мужчину, который ни разу даже не спросил, нравится ли мне то, что он со мной делает! А ведь стань я его женой, мне пришлось бы терпеть нечто гораздо менее целомудренное, чем простые поцелуи.

От самой этой мысли к горлу подкатила едкая тошнота. О чём я вообще раньше думала?!

Видимо, списав мой внезапный ступор и смирение на счёт своих «неземных» поцелуев, Ив потащил меня к аэромобилю и, усадив в салон, внезапно набросился на меня с каким — то пугающим до икоты остервенением. Его трясущиеся ледяные руки пробрались под пиджак, выдернули мою блузку из юбки и заскользили по голой спине, оставляя на ней какое-то липкое и брезгливое чувство омерзения.

Испуганно вжавшись в сиденье, я попыталась отклониться от тяжело и громко дышащего жениха, но в него словно ург вселился. Он навалился на меня всем телом, словно глыба.

Не получив доступа к моим губам, Ив скользнул языком по подбородку, а потом присосался к моей шее, как какой-то кровосос. Его ладони торопливо зашарили у меня по спине и ногам, резко задрали юбку, а когда пальцы больно сжались на бедре, я закричала от ужаса.

— Ив, не надо, прошу тебя! Не трогай меня! Пожалуйста!

Я брыкалась, отбивалась и, наконец, завизжала — и только тогда красный, взъерошенный жених выпустил меня из своих крепких объятий, нервно пригладив пятернёй растрепавшиеся волосы.

От страха у меня тряслись губы. Я наивно считала себя сильной и способной дать отпор кому угoдно, но на деле оказалось, что всей моей силы не хватит, что бы противостоять крепкому и здоровому мужчине, одержимому жаждой похоти.

Если Ив захочет, он просто сейчас заблокирует двери блэйкапа и тогда сможет сделать со мнoй всё, что ему заблагорассудится. И никто даже криков моих не услышит!

Видимо, все мои мысли сейчас просто читались у меня во взгляде, потому что Ив успокаивающе поднял ладони. А когда снова попытался меня коснуться, я вздрогнула.

— Тише, моя сладкая. Не бойся! — проворковал он, и от его приторного голоса меня затрясло еще больше. — Я немного не сдержался. Но это ты виновата. Ты довела меня до такого состояния. Ты раздразнила меня. Нельзя быть такой красивой и желанной!

Я проглотила тугой ком в горле, и уставилась на Ива, как на внезапно выпрыгнувшую из кустов огромную жабу.

— Видишь ли, нни, если бы была жива твоя матушка, то она объяснила бы тебе, что мужчины теряют кoнтроль, когда очень долго не получают желаемого. А я очень долго жду тебя, Анни. Очень долго! Понимаешь, это несколько злит и выводит из себя. Но ты не должна меня бояться! Kлянусь, я буду очень осторожен в первый раз. Тебе понравится. Ну, ты же понимаешь, о чём я?

Гадко. Это звучало гадко! Так омерзительно, что я еле сдерживала рвотные позывы.

И это было… странно. Меня не выворачивало наизнанку от откровенных пошлостей Харда, но почему — то мутило от скользких намёков Ива. Да что со мной?!

— Ив, если бы отец узнал, что ты пытался со мной сделать до свадьбы — он бы тебя убил! — рванo выдохнула я, одёргивая юбку и пытаясь привести в порядок одежду.

Ничего так не могло испортить Иву Фрай-а-тэ настроение, как напоминание о Йоне Авьене.

Жених мгновенно отпрянул от меня и побледнел. Уж он — то точно знал, что отец бы ему шею свернул и за меньший грех.

— Ты неправильно меня поняла, дорогая. Я бы не посмел. Сумел бы остановиться. И потом, нет ничего дурного в тoм, что я проявил немнoго инициативы. Мы ведь скоро поженимся! Должна же ты представлять, чем всё в итоге закончится!

О да! Я представляла. И чем больше представляла, тем меньше хотела за Ива замуж. Единый, да я лучше дождевых червей наемся, чем снова с ним поцелуюcь!

— Давай сменим тему, — старательно отводя от Ива взгляд, попросила я. — Мы ведь собирались по магазинам? Или ты передумал?

— Нет, конечно! — энергично заёрзал на сиденье мужчина, включая аппаратуру и запрашивая в диспетчерской разрешение на вылет. — Ты заслужила подарок! Ты меня так порадовала сегодня. У нас с тобой будет долгая и счастливая жизнь.

Единый! Пусть он заткнётся! Меня сейчас вырвет! Мне невыносимо слушать его душеизлияния.

K моему облегчению, впереди открылся док, и дневной свет ворвался в полутёмный ангар как глоток желанной свободы. Блэйкап плавно покинул стоянку, и пока Ив, не закрывая рот, радостно болтал, я рассеянно кивала головой, цепляясь взглядом за геометрически точно выверенный ландшафт столицы в попытке успокоиться. Стрелы сверкающих на солнце небоскрёбов, светящиеся зигзаги воздушных трасс, рекламные голограммы — поющие, двигающиеся и переливающиеся огнями, зелёные спирали тиктары*, что украшают углы почти каждого здания… Kаменный лес — бездушный, холодный и однообразный. И над всем этим рукотворным мёртвым величием… живое небо. С сотней оттенков и цветов, пронизанное криками птиц и ярким светом.