— Мне нравиться здесь. И вы зря сомневаетесь в словах Агнетт, поступить сюда — действительно моя идея. Я хочу научиться защищать себя и своих родных, произошедшее с родителями очень сильно на меня повлияло.

— Прекрасно понимаю твои мотивы, но есть куда более простые способы достичь желанной цели, — гнул свою линию Владимир. — Мы наймем тебе лучших учителей и обеспечим отличное образование. Если захочешь, то можешь потом пойти на службу князю, но уже на достойную офицерскую должность. Здесь тебя ничего хорошего не ждет. Ты ведь даже не представляешь с какой целью существует данное заведение.

— Здесь учат тех, в ком проснулся дар. Разве не так? — с подозрением спросил я.

— Не совсем, — понизил голос дядя. — Скажи, ты знаешь сколько новых дворянских родов появилось за последние десять лет?

— Нет, память ко мне не вернулась, а такие вещи мы не изучали.

— Очень жаль, — вздохнул Владимир, — тогда я тебе так скажу — четыре. Четыре человека удостоились дворянского звания. Как думаешь, много это?

— Да не особо, — ответил я, прикинув в уме ежегодное число подростков, попадающих в интернаты.

— Вот именно — не особо. Нет у княжества цели плодить дворян, особенно прошедших боевую подготовку. Хватает и тех родов, что уже существуют. Задача интернатов — собрать этих стенах простонародье, в чьих жилах внезапно проснулся дар. Самые слабые умрут еще на первых этапах обучения, остальные в войнах и пограничных конфликтах.

— Зачем? — невольно вырвалось у меня, хотя ответ я и так знал.

— Потому что нельзя оставлять магов без присмотра. Князю не нужны одаренные, засевшие где-то в лесах. Вчерашний крестьянин, получивший силу, может стать угрозой власти.

— Все как везде, — скривился я. — А для того, чтобы пацаны сами рвались в интернаты, придумана сказка про вручение дворянского титула?

— Ну почему же сказочка. Раз в два или три года кто-то его получает, иначе вся затея пошла бы прахом. Людям нужны реальные доказательства княжеской милости. Правда таких дворян с трудом принимают в общество, и они зачастую возвращаются обратно в интернат, но уже в качестве наставников. Даррелл, ты ведь не глупый парень, я же вижу, сам все прекрасно понимаешь.

— А что с девчонками, которые тут учатся? — не стал я реагировать на похвалу.

— Их скорее всего ждет мезальянс. Конечно при желании они могут пойти по военной стезе, но зачем, если есть более легкий путь? Какой-нибудь небогатый род без проблем возьмет их к себе.

— Дядя, зачем вы все это мне рассказываете?

— Я хочу, чтобы ты понял — здесь тебя ничего хорошего не ждет. Интернат — это отстойник, где готовят пушечное мясо. Ты хочешь такой же судьбы? Конечно твои шансы выжить куда выше — дар потомственного дворянина гораздо сильнее чем у местных обитателей, но все же.

Слова дяди будто пелену с глаз сняли. А я-то думал, почему будущих аристократов не учат естественным наукам, этикету, правилам поведения в обществе и занимаемся мы большей частью боевкой, магией и физическими упражнениями. За месяц, проведенный здесь, пацаны даже считать не научились.

Прав дядя. Нормальному дворянину не место в интернате, но у меня-то ситуация особая. Вероятно, в свете новой информации я бы последовал совету дяди, если бы не одно но — жрецы. Пусть после одного визита они больше не предпринимали попыток проверить подозрительного курсанта, но, уверен, из области их внимания я не исчез и стоит мне оказаться вне стен интерната, они вновь предпримут попытку, просканировать меня на предмет связи с потусторонними сущностями.

Из интерната мне категорически запрещено уходить, по крайней мере пока, вот только как это объяснить дяде? Конечно можно просто встать в позу и заявить какую-нибудь глупость вроде: “Пока Агнетт в доме, назад я не вернусь”, но выставлять себя полным идиотом или, обиженным на весь свет подростком, не хотелось.

С ходу придумать какую-то вескую причину остаться в интернате не получалось. Изначальная идея напирать на то, что мне здесь нравится, рушилась под доводами дяди, и необходимо было искать что-то более подходящее. Чтобы дать себе время на раздумья, я решил сменить тему:

— Дядя, вы ведь были дома. Как идет расследование? Что-то удалось узнать?

— Кхм, — поперхнулся Владимир, явно ожидая от меня другой фразы, — Сыск ничего не обнаружил. Никаких следов. А я все равно считаю, что это дело рук Гришки Дементьева. Не зря же он сразу после допроса в столицу перебрался.

— Партнер отца живет неподалеку отсюда? — удивился я.

— Да! Он как вернулся в город, его Каменев к себе вызвал. Не знаю, что уж наш доблестный сыскарь Гришке наговорил, но говорят, тот сразу после этого собрал вещички и на поезд рванул. Нечисто тут дело, клянусь своей шпагой. Странное совпадение, ты здесь и Дементьев в столице.