В день “Х”, пока длился перерыв перед последним занятием, я вернулся в казарму чтобы внести в свой гардероб определенные изменения. Вызывать подозрение, щеголяя по интернату в одежде без опознавательных знаков, мне совершенно не улыбалось, так что пришлось мне спрятать ее под обычной формой курсантов. Комфорта это естественно не прибавило, но других вариантов, как пронести одежду в Холодную, я не видел. Можно конечно было ночью перекинуть сверток со всем необходимым за стену, но где гарантия, что это останется незамеченным, да и за сохранность вещей я переживал.

Сложнее дело оказалось с ножами. Их пришлось примотать к бедру куском ткани, отрезанным от простыни, ох, чувствую, Вероника, узнав об этом, устроит мне головомойку за испорченное имущество…

Нервничал ли я, готовясь выполнить задуманное? Само собой. План проникновения в столицу изобиловал белыми пятнами и во многом опирался на предположения, но я обязан был попасть в город. Оставлять свою судьбу на милость сыскарей, которые за два месяца не продвинулись ни на йоту в поиске убийц родителей Даррела, не имело смысла. Да и вообще, моя ошибка в том мире, заключалась в том, что я перестал держать руку на пульсе происходящих вокруг событий, за это и поплатился. Не стоило наступать на одни и те же грабли дважды.

Посмотрим, что скажет Дементьев. Ну а для начала, предстоит напомнить Ждану о том, что дрянь, сделанная другим, может вернуться и вернуться страшно. Мои слова, сказанные месяц назад, видимо оказались забыты, и пора было напомнить о них, а деревянная шпага, с которой я больше не расставался, мне в этом поможет.

17 Глава Столица

Во время последнего занятия группа как обычно разбилась на пары и отрабатывала постановку магической защиты. Один пытался создать, а второй по готовности бросал в него камешки или кусочки земли, проверяя удачность каста, потом пара менялась местами. Мы с Витьком от остальных не отставали, и если у меня хоть что-то да начало получаться — несколько снарядов упали прямо под ноги, исчерпав энергию, то Витек так ничего толкового показать не мог, впрочем, как и большинство пацанов группы.

Два часа на полигоне прошли под сдавленные ругательства, тихие вскрики и хохоток Михаила — учитель явно веселился, глядя на наши потуги. Он вообще был довольно смешливым человеком, любящим, как я понял, деньги, женщин и хорошую выпивку — пару раз от него явно несло алкоголем, но не более, пьяным на занятия он не приходил. К работе учитель относился ответственно, но без фанатизма. Вот и сейчас, стоило только прозвучать гонгу, как он тут же прекратил занятие и, посоветовав нам заниматься больше самостоятельно, укатил в закат, а точнее куда-то в сторону административного корпуса.

Следуя совету Михаила, шестеро пацанов, среди которых в том числе оказался Ждан, остались на полигоне. Уж чего-чего, а упорства ему было не занимать. Калинин, (я только недавно узнал его фамилию) много времени посвящал тренировкам, причем тянул за собой остальных.

Дождавшись, пока учитель окончательно скроется из виду, я попросил Витька, которого в свои планы не посвящал, позвать куратора. Заживлять раны нас еще не скоро научат, а убивать Ждана я не собирался — он хоть и сволота, но смерти не заслуживал.

Витек как обычно попытался вытянуть, что я задумал, но в итоге махнул рукой и после обещания все рассказать чуть позже, умчался на поиски Леонида, ну а я в свою очередь, выждав еще пару минут, окликнул Ждана:

— Калинин, как успехи?

— Чего надо, Фишер? — Кисляк оказался тут как тут, однако под взглядом своего лидера быстро сдулся.

— Не хуже твоих, — Ждан явно напрягся, увидев в моих руках оружие, а деревянная шпага в руках мага — именно оружие.

— Вот скажи мне, ты получил удовлетворение, когда подставил Витька?

— Он сам виноват, Кисляк чуть без глаза не остался.

— Ну вот эту недоработку мы и исправим, — усмехнулся я и нарочито медленно поднял шпагу, а затем последовал рассекающий удар.

Брызнула кровь, Кисляк, стоящий по правое плечо Ждана с поросячьим визгом схватился за разрез на лице. В этот момент, остальные пацаны, оставшиеся на полигоне, поняли, что дело приняло серьезный оборот и решив, что им тут не место, прыснули в стороны. Из всех присутствующих только Пахом попытался прийти на помощь Кисляку, но был остановлен мной:

— Еще шаг, и будешь лежать рядом.

— Тебя накажут, — в глазах Ждана появился испуг.

— Да что ты говоришь, — делано удивился я и вновь взмахнул шпагой, метясь по ногам — пацан явно решил сбежать. Раздался новый крик.

В моем арсенале насчитывалось четыре удара, которые я мог выдать за короткий промежуток времени, не рискуя упасть от перегрева. Впрочем, мне хватило. Ненависть, которую я испытывал к этим двум, в день подставы Витька поутихла и превратилась в холодную, контролируемую злость. Тогда я мог и убить кого-нибудь ненароком, а сейчас действовал хладнокровно и расчетливо.