– На этот счет у меня есть несколько идей, - заговорил Давид, - для начала ледяные рвы. Как в средневековых крепостях, только залитые водой с подогревом. Это может временно ослабить наше утепление, но, когда твари будут вылезать из воды в минус тридцать пять сами их конечности будут смерзаться. Выдержат далеко не все. Противотанковые ежи должны быть в несколько рядов по всему периметру…

Он говорил долго, почти до следующей атаки. Каждая деталь была разобрана до мелочей. А потом, отбившись, они начали строить оборону. В возведении укреплений были задействованы абсолютно все, от мала до велика. Даже раненные и инвалиды помогали чем могли. Готовили веревки, точили копья из принесенных досок. Этажи с первого по третий покрывались непробиваемым многометровым слоем брони.

Рвы и валы строились по всему периметру мэрской резиденции. Для их нормального возведения даже пришлось отодвинуть передний край обороны от самого здания что повлекло не мало сложностей. Однако вовремя доставленный автодок и санитар умеющий с ним работать на долго решили проблему раненых. Жаль только мертвых к жизни возвращать не могли.

В результате на четвертый день оборона наконец была закончена. Целая система из стен и провалов усыпанных острыми копьями. Ледяных горок и глубоких ям ловушек с скользкими краями. Казалось, что они предусмотрели все, что только могло произойти. Ну что такого? Отбились же они без всего этого великолепия от пятитысячной орды? Пусть и путем убийства ее лидера. Значит и теперь справятся.

Но на седьмые сутки армия зомби подошла к Охе, и надежда угасла. Твари были повсюду. Будто колышущееся море. Кто им сказал, что зараженных будет тридцать тысяч? Каждый из людей просто предположил то во что хотел верить. Что у них есть шанс. Но шанса не было, это была лишь иллюзия, которой они себя тешили.

Атака началась с закатом. Ровно в шесть вечера. Враги не торопились. Не стали бездумно кидаться вперед как делали сотню раз до этого. С спокойной неотвратимой методичностью зомби уничтожали все укрепления, оставленные людьми. Гибли под пулями и стрелами, но продолжали разбирать завалы. Сгорали в пламени коктейлей Молотова, но заваливали ямы. Они работали как муравьи. Гибли сотнями, но давали тысячам пройти вперед.

Последний рубеж перед зданием держался дольше всего. Это была особая гордость Давида. Голое плато, без укрытий, и длинные ряды противотанковых двухметровых ежей, которые невозможно было оббежать или обойти. Зараженные просачивались внутри, между перекладинами. И единственное что сдерживало их всех пламя огнеметов.

Это было крайне рискованно, но Максим разрешил врезаться в газопровод и пустить по обычным трубам водоснабжения газ. Они не были на столько герметичны и могли рвануть в любой момент, но какая к черту разница если без них зараженные смогли бы ворваться в крепость. Пожар пылал, выжигая все в округе больше двух недель. Столбы пламени должно быть было видно даже с Москвы. По крайней мере так им сказали, когда Давид достроил радиовышку создание которой откладывал из-за укреплений. И просидев на рации больше суток записывая что-то он начал мастерить то что назвал «глушилкой».

Но зараженные не стали ждать, когда гениальный техник закончит сборку очередного чуда. Прошел день и пламя погасло. Начался последний отчаянный штурм. Теперь то твари не сдерживались. Они лезли по стенам как тараканы, плотной толпой. Даже не сотнями. Тысячами. Стоило на секунду показаться что очередная атака по таймеру закончилась как врубали свою песнь контролеры, которых в армии врага было несколько десятков.

Впервые Максим израсходовал все боеприпасы к рельсовой пушке. Впервые она перегрелась. Путем неимоверных усилий и жертв команде стрелков удалось уничтожить двух певцов врага. Но у тварей были собственные снайперы. И только по счастливой случайности они не прибили во время очередной перестрелки Тину, находившуюся на переднем крае. Дважды зомби пробивались на четвертый этаж. Первые три были достаточно укреплены чтобы выдержать любое нападение. В том числе с строительной техникой, которую подогнал один из зараженных.

А потом закончились патроны. Это было на двадцать первый день обороны. Когда уже начинало казаться что у сегуната Ре все получится, и люди переживут эту немыслимую атаку. Просто запасы в гранат и боеприпасов подошли к концу. Их мониторили три раза в день, но что толку если стрелять было не чем?

– Господин, - подошел к Максиму Дако, когда он выстрелил только что сформированный заряд, - битва проиграна. Мы продержимся еще час. От силы. До следующей тайминговой волны. Вы должны бежать. Забирайте жену и наложниц. Уходите по канатной дороге…

– Бежать некуда, - похлопал Ре по плечу верного самурая, - даже если я уйду сейчас. Покончив с нами, они придут в Москву. И они ее сломят, ты же сам видишь. А температура сегодня ночью опускалась до минус пятидесяти. Нет. Это наш дом, и другого не будет.

– Но как же ваш ребенок? Госпожа Мэдока?

– Никак, - Универсал посмотрел на таймер перезарядки. Еще пять минут до нового выстрела. Из соседней комнаты раздался звон металла и трехэтажный мат техника, не спавшего уже которые сутки, - что случилось?

– Шайтан байра! – выругался Давид, показывая на кучу металлолома, - не выходит. Я не могу собрать ее из тех деталей что под рукой. Я уже выкорчевал все колонки, которые нашел в конференц-залах, но работает только одна, а у нее недостаточно мощности. И радио пришлось разобрать на детали. Мне нужно по крайней мере шесть часов…

Дальше Максим не слушал. Что-то в его голове переклинило, и он отчетливо видел опускающееся на остров Солнце. В голове всплыла однажды услышанная фраза: Чего ты хочешь? И простой ответ: жить. Но сейчас оно не придет к нему само, а значит нужно отправляться навстречу.