Старик улыбнулся улыбкой, в которой было столько мягкости и доброты, что сердца многих стоящих вокруг наполнились волнительным ожиданием, такое ожидание мы испытываем в предчувствии чуда, и он сказал, обращаясь ко всем.

— Здравствуйте дети мои.

Вокруг стояла оглушающая тишина, все благоговейно смотря на него, молча поклонились в ответ. Кларк с Эвой вышли вперед, навстречу к нему. Он же в ответ широко раскинул руки, чтобы принять каждого из них в свои объятья.

— Создатель! Отец, ты пришел… — со слезами на глазах бросился к нему Кларк.

Альберто Гирландайо обнял его.

— Наконец-то я увидел тебя мой мальчик. Теперь ты уже сам Создатель. Теперь тебе есть чему учить меня.

Эва, стоявшая рядом, взяла его за руку и приложила ее к своим губам.

— Нет, — мягко протестуя, старик отвел свою руку, и нежно взяв ее за плечо, поцеловал Эву в лоб, — дочь моя, я должен целовать твои руки.

Кларк кивнул нам с Мюриэл.

Мы молча подошли.

— Это наш Создатель, наш Отец — Альберто Гирландайо, — сказал Кларк.

Старик в ответ погладил Мюриэл по волосам.

— Ты такая же красивая, как и твоя мать, — кивнул он, повернулся к Эве и весело сказал, — дочь моя, я горжусь тобой. Ты смогла превзойти все мои достижения. Ты создала самое прекрасное чудо, что я видел в своей жизни.

Эва улыбаясь, закрыла глаза, склонила голову и благодарно кивнула ему.

Он повернулся ко мне, внимательно посмотрел, протянул мне руку. Я коснулся, желая пожать ее, и тут же пришел в полное замешательство. Ведь я спаун, кумвитай, я должен был видеть перед собой и чувствовать живое существо, но я не видел ничего. Абсолютно ничего, словно передо мной не было человека. Я не видел жизни, я не чувствовал ее — это была пустота.

Потом я спросил у Кларка, почему видя пред собой Альберто Гирландайо и чувствуя тепло его руки, я ощутил перед собой абсолютную непостижимую пустоту, как будто передо мной ничего не было. Это был как странный сюрреалистический обман — я видел несуществующий в природе образ. Кларк долго в растерянности молчал, а потом неопределенно ответил.

— Странно, что ты увидел его таким. Вернее странно, что он показал тебе себя именно так. Потому что я его вижу, как обычное живое существо, — он задумчиво потер лоб, словно подбирал слова, в то же время не зная, что ответить, — Альберто, наш Создатель, человек реально существующий, здесь нет никаких фокусов, жульничества или обмана, но он перешел на некий другой уровень существования, непостижимый ни для кого уровень бытия. А может и небытия.

Я никак не мог понять, что хотел мне сказать Кларк, поэтому он сдался и в недоумении развел руками, а потом глядя прямо мне в глаза сказал.

— Никто его не видел таким, каким его видел ты. Я не могу постичь всех его замыслов. Он очень сильно изменился после того, как ему открылся источник хромосомного луча. И я теперь с трудом понимаю его.

И это была правда. Думаю, даже для самого Кларка были тайной замыслы Альберто Гирландайо, и он не мог истолковать образ действий своего Создателя в отношении меня. Так же как это осталось загадкой и для меня.

Но как бы то ни было, когда я пожал его руку, то почувствовал невероятный каскад сильнейших ощущений. Я почувствовал, как рассыпаюсь на самые маленькие частицы. Меня словно разобрали на молекулы и потом снова собрали. Я чувствовал это в одно мгновение, но при этом я оставался единым целым. Мой нейромод, чутко реагирующий на любую попытку нарушить мою целостность, никак не отреагировал на вторжение внутрь меня, внутрь моей второй сущности. Он молчал. Я не слышал его, и я был бессилен противостоять силе осуществившей эти манипуляции со мной.

Альберто Гирландайо улыбнулся мне и, покачав головой сказал.

— Сущность твоей второй сущности Атрайе — Атри. Что в имени моем тебе? Так он тебя спросил?

Я был потрясен.

— Да.

— Хочешь знать, почему он именно так спросил тебя?

Но, тут же не услышав мой ответ сказал.

— Родин старый дурак, так и не смог понять, что он создал. Ты поистине великолепен!

Я к тому времени уже восстановил ленту времени свой жизни и уже знал, кто такой Родин и какую роль он сыграл в моем появлении на свет.

— Вы знали моего Создателя? — удивленно спросил я.

— О, да, я его хорошо знал. Мы начинали вместе с ним. Он был моим лучшим учеником, другом и соратником. Но потом наши пути разошлись, потому что он никогда не верил в то, что мы пытались создать. В тот путь, что мы избрали. Но как я вижу, пылая от собственного тщеславия, он все же попытался превзойти меня и превзойти самого себя.

Альберто Гирландайо засмеялся. Он легонько похлопал меня по плечу. Я чувствовал его прикосновение, через тонкую ткань костюма и рубашки, но передо мной была пустота.