Шрифт:
– Можешь с неделю им попользоваться, мне велели взять отпуск.
– Отпуск? Зачем это?
– Говорят, переутомился, – с отвращением выдавил Бен.
– Бог ты мой. А так и не скажешь, что ты того и гляди слетишь с катушек. – Харкорт уселся на стол Бена и сочувственно поглядел на него сверху вниз. – Ужасно жаль, старина.
– Ну, я не то чтобы схожу с ума или еще что в этом роде, – ответил Бен, борясь с искушением признаться, что он совершенно здоров, – просто доктор велел отдохнуть недельку-другую.
– Вот бы и мне прописали такое, – вздохнул Харкорт. – До смерти соскучился по чаепитиям, клубнике со сливками и деревенскому крикету.
– Все равно теперь команду не соберешь, все мужчины воюют, – заметил Бен.
– И то правда.
– Я раньше не спрашивал, – начал Бен, решив, что нападение – лучшая защита, – но ты-то почему не в армии?
– Только строго между нами, старина, – у меня плоскостопие. Страшно неловко в этом признаваться, как ты понимаешь. Я обычно всем говорю, что у меня сердце не в порядке. По мне, я здоров как бык, но местный доктор отказался меня аттестовать, и все тут. Я-то предпочел бы сражаться где-нибудь за границей, в экзотических краях, а не отчитываться перед каждым встречным и поперечным, которые желают знать, отчего я ношу гражданское.
– Да уж, знаю. Пакость, правда? – согласился Бен.
– Ты-то, по крайней мере, можешь закатать штанину и продемонстрировать шрамы на ноге, а мне и насчет сердца никто не верит, а уж про плоскостопие тем более.
Повисла неловкая пауза. Наконец Харкорт спросил:
– Так, значит, поедешь домой?
– Ненадолго.
– Чудно. Кент поздней весной. Яблони цветут. Колокольчики. Везет же. А можно я к тебе приеду погостить? Мои старики в Йоркшире, туда за выходные не съездишь.
Бен удивился.
– Да ради бога. Приезжай в любое время. У моего отца недурная кухарка. Могу обещать, что конины она не подаст.
– Так что же, прямо сегодня уезжаешь? – Харкорт окинул его взглядом. – Вещи будешь забирать?
– Зачем, это же не школьные каникулы. Да и нет у меня ничего такого, что нужно было бы прятать. Пара карандашей и тому подобное.
– Просто я слыхал, что нас скоро могут перевести в Бленхеймский дворец к остальному Отделу Б. И в таком случае…
– В таком случае ты, скорее всего, получишь новый стул.
Харкорт грациозно соскользнул со стола и направился было к выходу, но вдруг обернулся:
– Значит, ты не в Долфин-Сквер ездил?
Бен удивленно взглянул на него:
– Долфин-Сквер?
– Ну да, твоя сегодняшняя прогулка.
– Это тот большой уродливый дом, где у богачей лондонские квартиры?
– Он самый. Но говорят… Впрочем, неважно. – Харкорт пожал плечами. – Я, видимо, снова не так понял.
– А почему ты решил, что я отправился именно туда? – спросил Бен.
– Ну, понимаешь, так получилось, я проходил по коридору, ты ведь знаешь, какая слышимость из-за этих чертовых перегородок, а Рэдисон у себя говорит: «Отправить его в Долфин-Сквер? Сейчас?» А потом вышел в коридор и стал тебя разыскивать. Так что я, как человек сообразительный, сложил два и два.
– И получил пять, – сказал Бен. – А что там такое в Долфин-Сквер? Явка для каких-то особых операций?
– Откуда мне знать? Я такой же рядовой служащий, как и ты. Просто, – тут он прошел к двери и закрыл ее, – ходят слухи, что там кабинет некоего типа, известного под разными именами. И он сам себе хозяин, отчитывается только перед, ну, наверное, Черчиллем и королем.
– Ишь ты… – протянул Бен. – А он за нас?
– Хотелось бы надеяться. В противном случае он может нам очень навредить.
– Тогда нам повезло, что мы работаем на медлительного, но надежного папашу Рэдисона, не правда ли? – заметил Бен.
Он собрал со стола карандаши, школьную тетрадь в линейку, несколько окаменелых жевательных конфет, карту метро и положил все это в портфель.
– Надеюсь, через пару недель увидимся. Береги себя.
– Ты тоже, старина. Выздоравливай, – сказал Харкорт и, к большому удивлению Бена, пожал ему руку.
Глава четвертая
Блетчли-Парк
Май 1941 г.
– Ты уходишь в увольнение? – удивилась Трикси. – Когда?
Памела обнаружила ее в их общей комнате. Трикси наносила последние штрихи, заканчивая макияж, в четыре часа ей нужно было заступать на дежурство. Другие девушки надевали на работу скромную юбку с жакетом или ситцевое платье, но Трикси неизменно наряжалась, как на ланч в модном ресторане. Сегодня это было длинное шелковое платье в цветочек.
– Как только закончится эта вахта, – ответила Памела.