— Но только… сотрудники моего ведомства всегда знали другое, — вполголоса продолжил он.

Хорис полез в карман и вынул оттуда плоский камень.

— Внимательно посмотрите на эти отпечатки, профессор. Видите симметричные узоры?

Гэри помедлил. Меритократы испокон веков не любили прикасаться к камням и пыли. Именно это заставляло их носить традиционные перчатки. Никто не знал происхождения данного обычая, но он был древним и соблюдался свято.

«Только не мной. Я всегда любил пачкать руки и наслаждался реакцией моего академического начальства». Гэри взял камень и полюбовался рядами извилистых желобков, на которые указал Антик.

— Это называется «окаменелость». Ископаемые остатки. Видите странные отпечатки, похожие на глазницы? Замечаете пентагональную симметрию? Пять ног! Это не имеет ничего общего с сорока стандартными типами! Я подобрал камень на Глориенне, но это не имеет значения. Окаменелости можно найти примерно на десяти процентах обитаемых планет! Стоит только подняться в горы или отойти подальше от обрабатываемых земель! Жители гор знают о них все, но на разговоры об окаменелостях наложено табу. Поэтому они предпочитают помалкивать и не обращаться к местным грамотеям, которые начинают сердиться и тут же меняют тему.

Гэри заморгал. Он был не в силах оторваться от узора на камне. В мозгу копошились вопросы. Сколько лет может быть этому камню? О чем говорит узор? Ему хотелось услышать рассказ Антика о том, что известно крестьянам бесчисленного множества планет, но ускользнуло от внимания меритократов.

Однако все это было слишком далеко от проблемы, которая сидела в его мозгу как заноза.

— Хорис, в вашей статье говорится об аномалиях пахотных земель. Пожалуйста, расскажите мне об исключениях. О том, что показалось вам подозрительным.

Бюрократ снова закивал.

— Да-да! Видите ли, профессор, пригодность к пахоте — вовсе не такой универсальный феномен, как может показаться на первый взгляд! За свою долгую службу на посту инспектора я посетил столько миров, что давно сбился со счета. Среди них были и такие, которые не подчинялись правилам. Планеты, равнины и долины которых состояли из земель грубой консистенции, более разнообразных, без намека на влаго-и теплопроницаемость, характерные для почв этого типа. От любопытства и желания чем-то заполнить время я начал перечислять другие необычные черты этих планет: например, наличие большого количества генетически необычных животных. В некоторых случаях были признаки того, что в данном регионе вспыхнула сверхновая звезда, в том числе и за последние тридцать тысяч лет. Земная кора одной планеты была фантастически радиоактивной, на нескольких других попадалось множество курганов из оплавленного металла, разбросанных по всей поверхности. Я начал составлять карту этих аномальных миров и обнаружил, что они группируются в длинные извилистые полосы…

— И эти полосы тоже связаны с космическими течениями, о которых вы говорили? Как вы это обнаружили?

Антик улыбнулся.

— По счастливой случайности. Я проводил поиск в файлах галактографических данных и познакомился с одним чокнутым… таким же бюрократом, как я, у которого было тайное хобби. Мы сравнили наши «пунктики»… и если мое увлечение кажется вам странным, то вам надо послушать его. Он без умолку твердит о приливах и отливах этих разреженных космических атомных облаков! Он убежден, что видит в них систему, которая ускользнула от внимания Имперской навигационной службы. Что вполне возможно, поскольку эту службу заботит только одно — безопасность торговых маршрутов. Рутина, рутина заеда…

— Хорис!

— Что? Ах, да. Так вот, мы с моим новым другом сравнили наши заметки. Кроме того, я набрался нахальства и использовал математический аппарат, который описан в популярных книжках, посвященных вашим работам, профессор. Результатом стала галактическая карта, которая вчера вызвала ваш интерес. — Антик шумно выдохнул. — Вот и все!

Гэри нахмурился.

— Статья подписана только вашим именем.

— Ну да… но мой друг очень стеснительный. Он считает, что у нас пока недостаточно доказательств для публикации. И что чисто умозрительная статья без твердых, неопровержимых доводов может повредить нашей карьере.

— В то время как вы считаете подобный риск оправданным. Антик улыбнулся и полез в карман за новой таблеткой.

— Мой доклад вызвал у вас интерес, профессор Селдон. Вы сидите со мной за одним столом. Догадываюсь, что вы бы не стали тратить свое драгоценное время на что-то совершенно тривиальное.

Тон Антика стал самодовольным, как будто «Серый» ждал, что его плечи вот-вот окутает голубая мантия меритократа. Но Гэри было не до обмена любезностями. Он был раздосадован.

«Я не стал бы тратить время на тривиальности? Вы уверены в этом, мой юный друг? Может быть, я явился сюда от скуки… или из-за старческого маразма. Сейчас я найду бросающийся в глаза изъян, и ваша любительская гипотеза рухнет, как карточный домик во время землетрясения на Тренторе».

Однако найти изъян не удавалось. Аналитическая работа Антика была простенькой, но безукоризненно честной. Проверка по справочникам и сборникам статистических данных не обнаружила ни одной фактической ошибки.

«Хотя он открыл систему, копаясь в образцах грязи и дрейфующих космических облаках пустоты, грубо коррелирует с зонами наибольшей концентрации хаотических миров… Это та самая проблема, на которую я ухлопал полжизни».

Честно говоря, она не имела прямого отношения к успеху или провалу Плана Академии. Как только упадок Империи начнет усиливаться, хаотические миры появляться перестанут. Население Галактики будет занято либо выживанием, либо более классическими формами мятежа — дикими оргиями или утопическим индивидуализмом.