Шрифт:
Велигой молчал, устремив задумчивый взгляд на лицо волхва. Почему вдруг решил помочь? Почему именно сейчас, а не вчера, когда дело — тьфу, вспомнить стыдно! — аж до драки дошло?
Просто так в этом мире даже воробей не чирикает.
— Спасибо, — только и смог вымолвить он.
— Ступай, — молвил волхв. — Да помогут тебе Боги. А тебе эта самая помощь о-о-ох как понадобится.
Велигой поклонился волхву до земли, прыгнул в седло. В два счета догнал Репейку, все еще пытавшегося совладать с непослушной животиной. Вместе приблизились к кромке леса, и спустя мгновение перед ними открылась Тропа.
Барсук улыбнулся — витязь верно запомнил Слово. Теперь Лес пропустит его всегда, в любое время приведет к одинокой избушке…
Репейка еще раз обернулся, помахал. Велигой смотрел прямо перед собой — мысленно он был уже далеко отсюда.
Они выехали на Тропу. Последний раз мелькнули конские хвосты, и Лес сомкнулся за ними.
Барсук вздохнул, задумчиво глядя на то место, где лес поглотил Тропу. Издалека все еще доносился приглушенный топот копыт. «Вот так вот, — подумал волхв. — Еще один забавный случай на длинном жизненном пути. Всего лишь еще один забавный случай.»
— Исполать. — раздался за спиной тихий, но исполненный невероятной силы голос.
При звуках этого голоса сердце волхва враз захлестнуло холодной волной. Как всегда.
— И тебе по здорову, — не оборачиваясь, ответил Барсук, стараясь не выдать своего испуга.
— Далече молодца направил, — молвил голос. — Да не всю правду изрек. По что?
— Ты знаешь это лучше меня, — ответил волхв.
— Так по что?
— Ты знаешь. Нельзя взваливать на плечи больше, чем сможешь унести. Пусть ищет… а там, как судьба сложится.
— Верно речешь. Да только зрю, молодец-то гожий да упорный. И могута в нем великая. Окол всей земли русской обежит, все места потаенные обрыщет, обшарит… покуда не сыщет.
— А ну как сыщет? Что тогда? Потеряет буйну голову почем зря…
— Ты сам рек. Как судьбина сложится.
Волхв молчал, чувствуя за спиной присутствие силы, природы которой при всем своем жизненном опыте так и не постиг до конца. Да и не желал постигать.
За спиной тихо шелестела зелень леса. Звенящее поле простиралось докуда хватало глаз, с середины неба нещадно палило солнце.
Велигой повернулся к Репейке. Тот был молчалив и задумчив, чувствовал, что вот, уже скоро…
— Ну, — вздохнув, молвил витязь, — пора, друже. Спасибо за помощь. Тыре привет, и семейству его, пущай от моего имени тому обормоту, что тебя на улице зацепил вторую руку сломает. И обе ноги. На какое чудо руку поднял, дубина!
— Уже… пора? — губы дурачка задрожали. — А я думал, погостишь… Дымок с братаном как раз обещались щели в избе проконопатить… И крышу поправить…
— Прости, — грустно улыбнулся витязь. — Не судьба, значит. Не в радость мне будет гостить у тебя, когда такая тяжесть на душе. Вот справлю дело, тогда и приеду, обещаю. А я, как ты знаешь, если уж пообещал, так лоб расшибу, а выполню.
— Не свидимся боле… — всхлипнул дурачок.
— Еще чего! — воскликнул Велигой, а в носу вдруг предательски защипало. — Упыри ж меня не сожрали? Не сожрали, вот он, кажись, я. И Радивой мне ничего не сделает!
«Коли найду его…»
Репейка еще раз хлюпнул носом, утер глаза рукавом.
— Ну, добрый путь, Велигоюшко… — сказал он заплаканным голосом. — Заезжай. Не забывай.
— Не забуду, — пообещал витязь. — Ну, давай, удачи тебе. И вот еще совет: поезжай в Киев. Найдешь старого Бояна, княжьего певца-кощунника. Его там каждая собака знает, отведут. Скажешь ему, что Велигой Волчий Дух челом бьет, просит принять тебя в обучение. Ибо такому голосу как у тебя грех пропадать попусту. Заодно и к делу пристроен будешь. Запомнил?
Репейка кивнул, светлея на глазах.
— Так тебе и в правду понравилось? — спросил он уже почти счастливым голосом.
— Великими Богами клянусь! — сердцем ответил витязь. — Ну, все, смотри не заблудись! А, вот еще, постой! Скажи-ка: если я сейчас на восход двину, на черниговскую дорогу попаду?
— Да, только возьми чуть на полудень, там ближе, — ответил дурачок. — Ну, добрый путь!
— Счастливо! — молвил Велигой, поворачивая коня. Отъехав шагов на полста поднял коня на дыбы, махнул рукой.
— Прощай! — донесся до Репейки его голос, и дурачок вновь ощутил на глазах горючие слезы. А когда проморгался, увидел уже только далекий силуэт, стремительно удаляющийся на восход вдоль кромки леса. Репейка повернул лошадку, и знакомой тропинкой двинулся в родную весь.
Из кустов на опушке неслышно выскользнула серая тень, скрылась в высокой траве, легкой волной понеслась по полю во след удаляющемуся Велигою.
Глава 11
Эрик Йоргенсон пробежал пальцами по зачехленному лезвию огромного боевого топора, висевшего в ременной петле на поясе, поерзал, пытаясь устроиться в седле поудобнее. Пронзительно-голубые, веселые глаза задорно блестели из-за стальной личины. На лошади он мог сидеть как угодно, но только не так как надо, а главное, похоже, и не собирался учиться, из-за чего постоянно страдал. Но все равно упорно не желал уяснять для себя разницу между конем и драккаром. Впрочем, одно только то, что Эрик решился ехать верхом, уже само по себе являлось событием из рядя вон выходящим — его дружина предпочла топать пехом.