– А родителям в отеле тоже помогаете?

Она отрицательно качнула головой.

– Нет. Как не крути, для меня будет лучше, если я не стану работать с родителями, – сказала она. – Моя хозяйка, владелица этого кафе – мать шефа-кондитера который работает в отеле у родителей. Она прекрасно готовит. Вишневый пирог, что вы ели, хорош, но уверяю, что за миндальные пироги можно душу продать.

– Попробую в следующий раз. – Я положила на стол весьма незначительную сумму.

– Надеюсь увидеть вас здесь снова.

– Я еще приду, – пообещала я. – Спасибо за информацию о здешних местах… Хм… А как вас зовут?

– Роза, – ответила рыжая. – Роза Джонсон.

– Я Джуно Райан. Было приятно познакомиться.

– Мне тоже.

Она снова одарила меня белоснежной улыбкой, а затем забрала пустые чашку и тарелку со стола и унесла их.

Я вернулась на виллу «Наранха» в приподнятом настроении. Бенифлор милый городок, а жизнерадостность рыженькой Розы была практически заразной. Кроме того, трудно было не почувствовать себя лучше под теплым солнышком и чистым синим небом. «Быть может, я начинаю душевно восстанавливаться, – подумала я. – Быть может, самое страшное позади, и дальше у меня всё будет в полном порядке».

Но это было мимолетное ощущение. Боль снова вонзилась в меня ножом, удар был глубокий, в самую суть моего существа. Неожиданно я услышала голос Брэда: «Джуно… Как ты, Джуно?..» Я резко повернулась, но рядом никого не оказалось. Сердце заколотилось в груди, как паровой молот. Я испугалась. А кто бы не испугался? Одна в пустом доме и вдруг голос ушедшего в другой мир человека…

Я знала про стадии переживания горя. Я изучала это. Понимала принцип: отрицание, злость, торг, депрессия и наконец принятие. Знала, что это не линейный процесс, что ты можешь переходить туда-сюда от стадии к стадии. Но не могла определить, на какой стадии нахожусь я сама. За последние недели я прошла через отрицание и злость. Я хотела оставить их позади. Но я не знала, как тут можно торговаться. Ничто и никто не сможет вернуть мне Брэда. А если бы он и вернулся – что бы я ему сказала? Что бы он мог мне сказать? Его обман нельзя объяснить. Никакое объяснение не заставит меня почувствовать себя прежней. Если я и находилась на одной из этих пяти стадий, то это, наверное, была депрессия, потому что было тяжело не замечать тяжелый груз отчаяния, с которым оставили меня наши мутные отношения.

И все же мне не хотелось думать о себе, как о человеке, подверженном депрессии. Обычно я из тех, для кого стакан наполовину полон. Но никто не предупредил меня каким всепоглощающим может быть горе. Как оно может подкрасться и полностью охватить тебя, когда тыдаже ничего не подозреваешь. Как оно можетвыбить почву у тебя из-под ног и унести неизвестно куда. А когда ты толком несоображаешь имеешь ли права горевать – это еще хуже. Мое сердце разбито, потому что Брэд меня обманывал, или потому что он умер? Я места себе не нахожу из-за его предательства, илипотому, что больше никогда-никогда его не увижу? У меня не было ответа на эти вопросы…

Мне нужно забыть Брэда, забыть и постараться больше не вспоминать прошлое. Зачем пилить опилки, мысли о нашем совместном существовании давно превратились в дым, в туман, который развеял ветер.

Теперь я здесь в полном одиночестве. Нужно найти себе какое-нибудь занятие, иначе я сойду с ума. Я не стала ничего рассказывать девчонкам что планирую использовать отпуск за свой счет для учебы. Я уже давно подумывала о том, чтобы добавить себе еще какую-нибудь специализацию, и это был мой шанс. Я даже скачала себе несколько новых книг по радиологии, чтобы почитать о новых разработках, прежде чем делать выбор. Но не могла решиться открыть их.

Я достала телефон, зашла в голосовые сообщения и снова прослушала запись голоса Брэда: «Я бы хотел быть здесь с тобой. Хотел бы сейчас обнять тебя».

А как я этого хотела! Хотя бы всего минуточку побыть с ним рядом! Утонуть в его объятиях. И я бы не стала тратить драгоценное время на то, чтобы спросить почему он не сказал мне правду. Мне всё равно. Всё, чего я хочу – это быть с ним. Если бы мы вместе поехали в отпуск, то умерли бы вместе. А теперь он умер, а я живу, но душа моя словно растворилась вместе с его душой и покинула этот мир. Я тоже мертва.

Я сунула телефон в карман шорт, злясь на себя. Нельзя так распускаться! Я работаю в клинике. Я знаю всё о жизни и смерти. Пока человек жив – он должен надеяться и жить дальше. Я верю, жизнь еще преподнесет мне сюрприз и он, может быть, окажется счастьем всей моей жизни. Хватит! Больше никаких сообщений. Никаких мечтаний о том, что всё могло бы быть иначе. Нет, не могло.

Я решительно достала телефон, решив удалить все голосовые сообщения, но… рука у меня дрогнула. Пока подожду. Но я сделала первый шаг. Дальше будет легче.

Нужно чем-нибудь себя занять…

Я окинула комнату критическим взглядом.

Работа по дому так же мало интересовала меня, как готовка еды, но вилле «Наранха» определенно не помешает уборка. Ну что же, надо засучить рукава и взяться за дело. Прочь все мысли, только активный труд!

Я покопалась на полках под раковиной и нашла жидкое средство для пола, средства для очистки поверхностей и полировки мебели, а также тряпки из микрофибры. В нижнем шкафу обнаружились ведро, швабра и пылесос. А за клетчатыми занавесками я также нашла легкую стремянку, с помощью которой добралась до навесных шкафов.