На площади царила паника. Люди орали, метались, искали друг друга. К стене собора несколько монахов принялись сносить раненых. А за углом кто-то вещал голосом, глубоким, точно колокол:

— Никогда в наших храмах не стояла защита от волшбы, потому что никогда ордалианин не посмеет осквернить колдовством святыню! Прав, ох, прав был новый епископ, когда говорил об умножении ересей и пороков!

— Вот, возьми. — Хельга тронула за плечо Торуса и протянула платок. — У тебя кровь на руке.

— Благодарю, — задумчиво кивнул элвилин, не глядя. — Подумать только…

Из-за безделицы, рискуя погибнуть… никогда не пойму. Но уважаю.

Салзар тем временем вошел в опустевший храм. Лавируя меж сдвинутых скамей, тяжелых опрокинутых подсвечников и потерянной обуви разбежавшейся паствы, добрался до накренившейся статуи. В алтаре было пусто — священники, очевидно, все вышли на площадь. Поэтому юноша беспрепятственно зацепил весы за специальный крюк в руке Судии и, стараясь не давить подошвами рассыпанный по полу хлеб, двинулся обратно.

— Мидес, шевелись! — В дверном проеме возникла высокая фигура пришлого.

— Сюда направляется городская стража, и лучше бы нам ей на глаза не попадаться.

Салзар коротко кивнул; обернувшись, бросил последний взгляд на статую Судии и, перечеркнув перстами лоб, вышел на свет. Торус хмыкнул, но смолчал, и спустя несколько минут вся компания поспешно покинула храмовую площадь.

Они прошли добрую половину улицы, ведущей от собора, но мужчинам так и не удалось остановить коляску. Редкие переполненные экипажи неслись точно на пожар, и возницы явно не желали добирать пассажиров.

— Глядите! — Хельга отпустила руки девочек и бросилась к волшебникам. — Там, впереди. Это ведь тот юноша, что принимал нас у лекаря?

Чуть дальше, посреди мостовой, трое здоровых детин грубо вытаскивали из коляски беловолосого пришлого. Они грязно ругались и сыпали проклятия на головы остроухих еретиков, пытавшихся уничтожить столичный храм. Кучер, привстав на козлах, голосил, безуспешно звал на помощь и отмахивался кнутом еще от одного мордоворота, злого и пьяного.

— Вот сволочи! — Торус сжал кулаки и, дернув щекой, бросился на помощь собрату по расе. Салзар и Хельга, не сговариваясь, кинулись следом.

Первого из нападавших эйп Леденваль оглушил, напрыгнув сзади и двинув по шее. Второй с яростным рыком ринулся, было, на нежданного заступника, однако тут же зигзагами понесся в подворотню — это Хельга огненным шаром метко подожгла неприятелю штаны. Третьего вывел из игры Мидес, ухватив за волосы и двинув носом о колено. А четвертый, атакующий кучера, дал деру сам, когда увидел, что на него, пронзительно визжа, несутся две растрепанные девочки.

Через пару мгновений всё было кончено. Торус сунул держащемуся за переносицу блондину Хельгин платок, а потом, впихнув Илара обратно в коляску, помог втиснуться девицам. Мидес прокричал адрес особняка Блэкмунд, и кучер поспешно хлестнул лошадь.

Копыта зацокали, колеса загремели по мостовой. Седоки подпрыгнули, а Мидес вздохнул и примирительно взял Хельгу за руку. Илар с девочками теснились на сидении спиной к кучеру. Торус застыл в полусогнутом состоянии, упираясь в дверь.

— Бла… благодарю, — светловолосый алхимик оторвал от носа платок и со страдальческим видом стал разглядывать бурые пятна. Мидес скосил взгляд и заметил, что племянница епископа, нещадно притиснутая подружкой к бортику, прижимает к коленкам изгвазданный серый подол, сквозь который тоже проступили пятна крови.

— Ты идти сможешь? — подался он к девочке.

— Отстань! — Джоня непримиримо выпятила нижнюю губу, а Ингрид робко кивнула, занавесившись волосами.

Салзар неприязненно покосился на младшую Блэкмунд и снова обратился к «мышке»:

— Скажи, она всегда за тебя всё решает?

— Мы защищаем друг друга! — завопила Джоня, а пришлые, как по команде, закрыли уши.

— Я сама, — племянница епископа гордо вскинула подбородок, прожгла некроманта вызывающим взглядом, а после, смутившись, наклонилась и принялась поправлять туфлю.

— Так что же случилось в храме? Вы обещали рассказать, — напомнил Торус и покосился через плечо: — О, мы почти приехали.

— Исчадие Мглы, — прошептала Ингрид, — оно напало на дядюшку. А потом подожгло подсвечники и попыталось низвергнуть Судию.

— Подожгло, говоришь? — эйп Леденваль прищурился и внимательно поглядел на Хельгу.

Девушка вспыхнула и отвернулась. Остаток пути студиозусы проделали молча, негласно решив, что не стоит смущать юниц разговорами о магии.

Добравшись до дома, Джоанну и Ингрид сдали на руки лакею, наказав оповестить родителей и самого епископа, что с ними всё в порядке, и велели кучеру ехать дальше.