— По-моему, ты слишком печешься о друге. Ведь он элвилин, помнишь?

— С памятью у меня покуда все в порядке, — прищурился Торус, повернувшись к Тальке. Хельга в очередной раз удивилась, насколько ярко светятся в сумраке глаза пришлых, точно четыре зеленых болотных огонька зависли в воздухе. — Но, возможно, княжна Цмин, вы заметили, что наш алхимик в последнее время смотрит на мир через лупу? А все потому, что очки его… — тут Торус обреченно махнул рукой, — леший, это недоразумение какое-то, а не элвилин. Близорукий… Салзар, нам нужно отправиться на поиски, мало ли, что могло случиться. Хотя, стоп! — Он снова уставился в темноту. — Кажется, я его вижу.

Эйп Леденваль фыркнул и плюхнулся на валун рядом с Сандрой.

— Я же говорила, — удовлетворенно заметила менестрелька и принялась дергать из-под Торуса подол юбки. — Вот гадство, до чего я не люблю все эти женские платья!

— И совершенно зря, — элвилин слегка приподнялся, освобождая соседкин подол, — во-первых, это красиво, а во-вторых, женщина в юбке заставляет мужчину многое додумывать, и это весьма увлекательно.

— Ага, додумывать, — фыркнула рыжая. — Прикидывать, насколько кривые ноги порой прячутся под платьем.

И ехидно покосилась на мисс Блэкмунд, а волшебница задохнулась от возмущения. Мужчины дружно хмыкнули, и Хельга могла бы поклясться, что им стоило больших усилий сдержать смех. Она обиженно отвернулась и тут тоже увидела Илара. Тот, прихрамывая, медленно двигался в их сторону, под руку с незнакомой девицей, одетой в длинный светлый балахон.

— Ого! — воскликнул Торус. — Наш алхимик времени зря не терял! Только немного ошибся, потому что болотницы — это не совсем дамы.

— А, вы тут, — поднял голову Абранавель и остановился в нескольких шагах от валунов. — Знакомьтесь, это Гризельда.

Болотница медленным жестом откинула на спину длинную черную косу и равнодушно уставилась на друзей.

— Она мне, можно сказать, жизнь спасла!

— Чушь! — дернул головой эйп Леденваль, — болотницы никогда не вмешиваются в чужие дела!

— Он видящий, — прошелестела Гризельда, — это редкий дар.

— А что случилось?

— Я… — алхимик принялся тщательно протирать лупу, — понимаете, там такие заросли, да еще чья-то нора. В общем, я застрял, выронил лупу…

— Понятно, — фыркнул Торус. — Леди Цмин, прошу заметить, что предчувствия меня не обманули. О, а вот и наш напиток!

Вынырнувший из-за валунов парнишка ловко пристроил на камень огромный, исходящий паром кувшин и стал вытаскивать из переметной сумки грубо обтесанные деревянные кружки.

— Вот леший, их четыре, — ругнулся эйп Леденваль, — про Илара-то мы забыли…

— Не стоит беспокоиться, — вежливо отозвался алхимик, — я не большой любитель выпивки, тем более у меня еще не закончен разговор с леди. Так куда вас проводить? — повернулся он к болотнице, та махнула рукавом, и странная пара медленно двинулась в сторону большого костра, ярким цветком распустившегося неподалеку.

— Мидес, — задумчиво проговорил Торус, провожая взглядом прихрамывающего Абранавеля, — посмотри ему ногу, когда вернется. Если он еще и ходить не сможет…

— Посмотрю, — согласился Салзар, — а на что это ты намекал, когда говорил, что болотницы не совсем дамы?

— Я тебе потом объясню, — пообещал эйп Леденваль и усмехнулся, — Впрочем, жизнь иногда выкидывает странные шутки. Особенно, когда дело касается сердечных привязанностей.

— Не думаешь же ты, что Илар… — Мидес удивленно хлопнул ресницами.

— А вот понятия не имею. За долгую жизнь я насмотрелся всякого. Вот у нас тут на поселении история была. Мужик в рысь влюбился, представляешь?

Вся деревня потом год гудела, да сплетни сочиняла, одну другой затейливее.

Паренек, о котором все забыли, хлюпнул носом и затряс немытыми патлами:

— Правда ваша, господин, всё как есть правда!

— Брысь! — зашипел на мальчишку эйп Леденваль. — Вот тебе медяк за услугу, и чтоб духу твоего здесь не было! Терпеть ненавижу, когда меня перебивают, — он покосился в сторону Мидеса. — Так вот. Сколько в тех рассказах вымысла — не скажу, но я сам видел дневник этого влюбленного.

Был тут кем-то вроде дознавателя, а зверушку свою подцепил где-то в трясинах.

— Он что, недужный был? — Хельга усмехнулась краешком рта. Кажется, Торус снова сочиняет.

— Почему недужный, вполне себе, — Торус наклонился и принялся рвать светящиеся цветы. — Вряд ли сумасшедшего взяли бы в дознаватели. Просто рысь та не совсем зверем была.

— Это легенда, да? — волшебница завороженно стала наблюдать, как длинные пальцы мужчины ловко переплетают почти прозрачные стебельки.