— Да, теперь хорошо, — облегченно вздохнул раненый, а то прямо в глазах темнело. Спасибо.

— Капитан где?

— Вот за тем кустарником.

— На обратном пути я заберу вас.

Капитан Седых лежал за большим камнем возле пулеметчика. Он только что вернулся с осмотра занятой пограничниками позиции.

— А, товарищ военфельдшер! — приветствовал он, глядя мимо Кати. Она невольно повернула голову по направлению его взгляда.

— Почему он не стреляет? — спросил Седых. — Видите то сломанное дерево? — он указал на березу. Вправо от нее в ложбинке лежал снайпер Рябов.

— У него раздроблена кость левой руки. Я только что сделала ему перевязку, — Катя заволновалась. — От потери крови он очень ослаб. Раненые эвакуированы тут недалеко, на небольшой остров, товарищ капитан.

— Санитар мне докладывал. Перебрались благополучно? Рябова тоже забирайте. На его место пошлю другого. Останьтесь пока там на острове, а сюда опять пошлите санитара.

Посмотрев на Катю, капитан удивленно поднял брови, словно только сейчас ее заметил и удивился, что она здесь.

— Да вы храбрая… Успокойте раненых: продержимся до прихода подмоги, окопались хорошо. Такую перестрелку далеко слышно, наши скоро подойдут. — Он поймал себя на мысли, что говорит все это, чтобы опять утешить эту маленькую девушку. — Так берите поскорее Рябова и возвращайтесь к раненым, наверно, там нужна ваша помощь.

К берегу Катя и Рябов добрались благополучно. Пули сюда не залетали, можно было, усадив Рябова в лодку, взяться за весла.

— Лазарет наш вот на том островке, — кивнула Катя. — Там даже шалаш есть. Вы положите винтовку. Лодка сухая. Я быстро переправлюсь. — Катя заметила крупные капли пота на побледневшем лице Рябова.

— Ничего, — сквозь зубы процедил он и посмотрел на остров. — Каких-нибудь пять-шесть минут — и на месте.

Неожиданно с дальнего берега послышалась стрельба станкового пулемета. Это финны заметили лодку и повели по ней огонь.

— Ложитесь, ложитесь! — крикнула Катя, изо всех сил налегая на весла. — Сейчас доберемся!

Над головами просвистели пули, заставив Катю сжаться, вобрать голову в плечи. Полосой всплесков прошли по поверхности воды пулеметные очереди.

И вдруг Катя увидела: в лодку во многих местах струйками вливается вода…

До берега оставалось всего несколько метров.

— Ничего, товарищ, мы уже добрались, — подбадривала раненого Катя.

Схватив рулевое весло, Рябов стал помогать ей, но лодка уже до половины наполнилась водой. Раненный вторично, Рябов потерял сознание. Катя выскочила в воду, подхватила его, — под ногами было каменистое дно, — потащила к берегу, стараясь держать голову раненого над водой.

Пулеметная стрельба прекратилась. На помощь Кате полз «медик».

Все ждали Катю с нетерпением.

— Как там наши? — сразу раздалось несколько голосов.

— Хорошо держатся. Капитан Седых сказал — скоро должны подойти остальные группы…

Четыре часа пробыли они на островке, томясь неизвестностью. Лодки теперь у них не было, и, кроме «медика», ни одного здорового бойца. Правда, возле каждого раненого лежали или винтовка, или автомат, или гранаты.

Катя спокойно занялась осмотром раненых: меняла бинты, поправляла лубки. Ее спокойный деловой вид подбадривал раненых; как и Катя, они старались казаться спокойными.

Но когда снова донесся гул усилившегося боя, Катя, не бросая работы, так же спокойно приказала «медику»:

— Идите, товарищ санитар, на берег! Посмотрите, что там…

«Медик» быстро ушел, а раненые лежали молча, настороженно прислушиваясь.

Наконец, наступила тишина. Кто приедет на остров? Этот вопрос мучил всех.

— На всякий случай надо приготовиться, — спокойно предупредила Катя и взяла автомат тяжелораненого.

— Товарищ военфельдшер! — донесся голос «медика». — Наши плоты вяжут, скоро отсюда заберут нас.

Почистив обмундирование, Синюхин прилаживал к поясу новую кобуру. Он собирался навестить Катю Данюк. Вчера, после торжественного собрания, чествовали отличившихся в боях пограничников. Сегодня у разведчиков был отдых. Несколько человек, надев только что полученные ордена, собирались к товарищам в другие взводы. Кто читал газеты, книги, кто писал письма, спеша поделиться с родными радостью. Синюхин остановился на пороге землянки, прикрыл чуть выпуклые глаза и, расправив могучую грудь, глубоко вздохнул.