– Да, я знаю, что ты так считаешь, – оборвала ее бабушка. – Но тебе всего тринадцать! Ты ничегошеньки не знаешь о мире. Там полно опасностей, полно таких вещей, о которых ты и понятия не имеешь…

– И не буду, если ты не расскажешь, – теперь Бетти говорила тихо, но с вызовом – насколько ей хватало смелости. Обычно она слишком боялась бабушкиного гнева, чтобы вести такие разговоры, к тому же чувствовала, что они с сестрами и без того слишком сильно ее обременяют, – но всему есть предел. Бетти ждала, что бабушка начнет спорить, что она пустится в обычные отговорки и пообещает свозить девочек куда-нибудь на каникулы. Однако на этот раз бабушка промолчала. Она выглядела очень усталой и даже более старой, чем обычно.

У Бетти комок застрял в горле. В конце концов, именно бабушка заботилась о них с сестрами. Если бы она не взяла их к себе, они попали бы в сиротский приют, или хуже того – их разлучили бы и отправили жить к каким-нибудь незнакомцам. Но Бетти отогнала эту мысль. Благодарность благодарностью, но все же ей нужны ответы.

– Ты говоришь, что больше мне не доверяешь, но разве когда-то доверяла? Ты даже с Вороньего Камня меня никогда не отпускала.

Бабушка тяжело топала по камням мостовой.

– Перестань, Бетти. Сейчас не время и не место.

Она ускорила шаг, одной рукой придерживая шаль, а в другой сжимая сумку. Бетти схватила Чарли за руку и поспешила вслед за бабушкой. Пусть не думает, что от нее можно так легко отделаться!

– Как ты узнала?

– Листовка, – коротко ответила бабушка.

Бетти зажмурилась. Вот ведь досада! Сегодня днем Флисс подняла бумажку, выпавшую у сестры из складок плаща, и нахмурилась.

– Это еще что? Хэллоуинская ярмарка в Притопье?

– Ой, – сказала Бетти, чувствуя, как заколотилось сердце, – я спросила у бабушки, можно ли нам пойти, но она не разрешила, конечно.

– Конечно, – эхом отозвалась Флисс. Она подержала бумажку в руках, как будто не хотела с ней расставаться, – и вернула.

– Значит, это Флисс на нас настучала? – вскипела Бетти. – Или просто положила листовку на видное место, чтобы ты нашла?

Бабушка, не удостоив ее ответом, остановилась, чтобы подтянуть чулок.

– Это большая удача, что вы не слишком тщательно замели следы.

– Удача?

Бетти так и застыла посреди дороги. Какой-какой, а удачливой она себя уж точно не ощущала – теперь, когда приключение ускользнуло у нее из-под носа. Почему Флисс не хотелось сбежать от ежедневной нудной работы, из-под бабушкиной власти?

– Давай-ка шевелись, – велела бабушка сварливым тоном.

– Бетти, пошли! – взмолилась Чарли. – Мне холодно!

Бетти отпустила ее руку и медленно сжала кулаки. Держать у себя листовку про ярмарку было безрассудно, и теперь, когда бабушка будет следить за каждым ее шагом, замышлять побег станет еще сложнее. Но она от своих планов не откажется – и в следующий раз все пройдет без сучка без задоринки. Ёлки-палки, может, она в следующий раз вообще уйдет и не вернется!

В тишине разнеслись гулкие шаги, и бабушка встала перед ней.

– Хватит дуться. И чтобы дома без всяких фокусов. Флисс вообще ни в чем не виновата.

– Нет. – Бетти разжала кулаки. – Это ты виновата.

– Прошу прощения? – сказала бабушка. В ее голосе зазвучали опасные низкие нотки, но Бетти это не остановило. Негодование и досада, которые крепли в ней каждый раз, когда ей приказывали держаться дома (как это недавно сделала Флисс), наконец выплеснулись наружу.

– Флисс мечтала о путешествиях не меньше, чем я, – сказала Бетти. Она сорвала маску, и щеки обжег холодный воздух. – Она планировала поездки в самые разные места… но теперь перестала. Ей уже шестнадцать! Она может отправиться куда угодно! Но она больше не хочет, и всё из-за тебя!

Бабушка вдруг показалась совсем маленькой в своих мешковатых одежках – как будто гнев вышел из нее наружу, и она съежилась.

– Это нечестно, – сказала она.

– Конечно, нечестно. – На глаза у Бетти навернулись слезы. – Все твои страшилки, все опасения заставили ее сдаться. Ты выбила из нее дух приключений. Я не дам тебе этого сделать со мной или с Чарли.

Бабушка покачала головой. Прядь волос, непокорная, как и сама бабушка, упала на лицо.

– Это не так.

– Ну так объясни, – сказала Бетти, сама не веря, что эти слова сорвались с ее языка. – К чему все твои нарушенные обещания? Все твои отговорки? Может, ты сама боишься отсюда уезжать, даром что храбришься?

Бабушка опустила глаза, избегая ее взгляда.

– Мы много раз уезжали с Вороньего Камня. Вы просто были слишком маленькие и не помните.

– Я тебе не верю, – сказала Бетти. Ее сомнения таяли с каждой секундой, и голос становился все тверже. В том, как бабушка над ними тряслась, было что-то странное – теперь она это отчетливо видела. И по мере того, как сестры взрослели, она все неохотнее отпускала их от себя. Все это было глубоко неправильно. – Я бы такое запомнила. И разве не осталось бы каких-нибудь фотографий, сувениров на память? Но ведь ничего нет!