– Накапо [1] , Энджел! Ты слишком стара, чтобы плакать!

Ата отводит протянутую руку Энджел:

– Я в порядке.

Но Ате с трудом удается выбраться из такси без посторонней помощи.

Джейн ждет, когда сестра выйдет из машины, а потом расплачивается с водителем. Ата была права: поездка в Элмхерст [2] оказалась недешевой. Джейн смотрит, как Энджел ведет Ату в общежитие, и вспоминает, что дома, на Филиппинах, Энджел работала санитаркой. Джейн посещает странное чувство, будто она видит ее в первый раз – глуповатую Энджел с вечными схемами по завлечению мужчин и постоянно меняющимся цветом волос.

Они проходят через кухню, где новая жиличка играет за столом в видеоигру на своем телефоне, мимо спальни, в которой три двухъярусные кровати прижаты одна к другой так плотно, что добраться до средней можно, лишь переползая через внешние, и попадают в гостиную. Там царит темнота, наполненная тихим сопением множества спящих людей. Койки, на которых спят Ата и Джейн, находятся на третьем этаже дома, но сейчас Ата слишком слаба, чтобы подниматься по лестнице. Поэтому Энджел договорилась, что Ата пока переночует на первом этаже, на диванчике, где обычно спит их подруга. Та работает няней круглые сутки шесть дней в неделю и не появится в общежитии до воскресенья.

– К тому времени ты успеешь окрепнуть, – шепчет Энджел Ате, которая отворачивается, состроив гримасу.

– Мне хочется пить, – говорит Ата, и Энджел бежит на кухню за стаканом, а Джейн развязывает Ате шнурки.

– Джейн, ты не ответила мне. Ты пойдешь к Картерам?

Джейн поднимает взгляд на сестру. Трудно не согласиться с такой старой женщиной и при этом не обидеть ее.

– Дело в Амалии. Я не могу доверить ее Билли.

После того как она произносит имя мужа, у нее во рту остается привкус кислятины.

– Я позабочусь о ней. Мне будет приятно. У меня не было времени пообщаться с Мали с тех пор, как я начала работать у Картеров. – В полумраке гостиной видно, как Ата улыбается. – Не так-то просто растить ребенка в общежитии.

Через две двухъярусные кровати от них кто-то кашляет. Кашель с мокротой, разбрызгивающий вокруг миллиарды микробов. Джейн смотрит на Амалию, все еще спящую в «кенгуру», и поворачивается спиной к кроватям, сознавая, что микробы все равно найдут дорогу к дочери.

Всего три недели назад Джейн жила вместе с Билли и его родителями в полуподвальной квартирке на границе Вудсайда [3] и Элмхерста. Когда Джейн обнаружила, что у мужа есть подружка, о которой его братья и мать знали много месяцев, она переехала в общежитие. Амалию, которой исполнилась всего одна неделя, она забрала с собой. Койка над Атой как раз оказалась свободной. Ата внесла плату за Джейн за три месяца вперед.

Уйти от Билли оказалось непросто. Он был для нее всем. Кроме него, она ни с кем так и не познакомилась с тех пор, как приехала в Америку. Но Джейн рада, что освободилась от него, как и предвидела Ата. Она не скучает по его нескромным рукам, несвежему дыханию и по тому, как он выключал телефон, когда уходил ночью, чтобы она не могла до него дозвониться.

Здесь все тоже непросто. В общежитии всякий раз, когда Амалия обкакается, нужно отстоять очередь в ванную. И Джейн постоянно боится, что дочь скатится с узкой койки, на которой они спят вместе, хотя Амалия еще слишком мала, чтобы самостоятельно переворачиваться. Ночью, когда Амалия плачет, Джейн вынуждена искать убежища на лестнице или на кухне, чтобы не разбудить остальных. И у Джейн нет планов на будущее.

– Возможно, Черри позволит мне поспать в ее комнате. Мне все будут готовы помочь, – говорит Ата.

И это верно. В общежитии всегда кто-нибудь находится, ожидая ночной смены, отдыхая на выходных, убивая время перед новой работой. Почти все обитательницы общежития филиппинки, и большая часть из них матери, оставившие дома детей. Они обожают Амалию, единственного ребенка, которого мать отважилась взять с собой в общежитие.

На каждом из трех этажей есть по одной гостиной и по две общие спальни, вмещающие по шесть, а то и больше обитательниц. Но на каждом из верхних двух этажей имеется еще по отдельной комнате. Ту, что на третьем, снимает Черри. Она работает няней в семье, живущей в Трайбеке [4] , но родом из Себу [5] . Ее комната вмещает лишь кровать и комод, но зато там есть дверь, которую можно запереть.

Есть там и окно, на котором у Черри стоит керамический горшок с фиалками и еще несколько горшков с зеленью, которую она и ее подруги кладут в свои блюда. На стенах несколько фотографий в рамках. Визит папы римского на Филиппины – трое детей Черри улыбаются на фоне толпы богомольцев. Ее младшая внучка с ямочкой на подбородке, похожая на кинозвезду. Двое мальчиков-американцев, которых она нянчила, когда те были младенцами, теперь уже совсем большие. Они стоят на фоне отделанной бамбуком стены их большого балкона, позади них Башня Свободы [6] , и старший мальчик в мантии выпускника обнимает Черри веснушчатой рукой. В свободной руке он держит ярко-красный флаг с надписью «Стэнфорд».

Ата поеживается и закрывает глаза. Джейн укрывает ее простыней, удивляясь тому, какой маленькой кажется сестра. Когда она ходит или стоит, то выглядит высокой, куда выше своего пятифутового роста. «Ата» на тагальском языке означает «старшая сестра» или «женщина, покровительствующая младшим». Такова и ее роль в общежитии. Она утихомиривает бранящихся, одалживает деньги оказавшимся на мели и единственная из всех отваживается обращаться с жалобами к хозяину общежития – например, из-за мышей в чулане или очередной протечки. На работе Ата авторитетно разговаривает с миллионерами, которые в присутствии своих отпрысков сами превращаются в детей, неуклюжих существ, которые ищут помощи Аты, чтобы заставить новорожденных есть, спать, рыгать и при этом не плакать.