И снова его одолели прежние сомнения.

Знала ли девушка заранее, что он спасет ее?

Знала ли, на что способен его меч?

С исчезновением магии в зале вновь воцарился мрак, окутавший массивную фигуру Уль Бэка темной пеленой. Король Камня смотрел на пришельцев из облака клубящейся пыли, тело его оседало, как будто таяло, все еще прикованное к скале Элдвиста цепями. Несмотря на все попытки, ему так и не удалось вырваться на свободу. Уль Бэк захотел стать сущностью, материей своего королевства и в результате сделался почти неподвижен. Но вот он заговорил, и в голосе его зазвучали отчаяние и ужас:

— Отдай мне эльфийский камень.

— Нет, Уль Бэк, — ответил Уолкер, голос его дрожал от напряжения: битва была не из легких. — Эльфийский камень никогда не принадлежал тебе, и назад ты его не получишь.

— Тогда я стану преследовать вас, я все равно его отберу.

— Ты не можешь двинуться с места, ты проиграл этот бой, а с ним и эльфийский камень. Не надейся похитить его снова.

— Он мой.

Темный Родич не дрогнул, ответил с невозмутимым спокойствием:

— Талисман принадлежит друидам.

Пыль гейзером взвилась над обезображенным лицом, дыхание чудовища вырывалось со злобным шипением.

— Друидов больше нет.

В ответ прозвучало лишь скрипучее эхо. Уолкер Бо промолчал. Тогда Король Камня воздел руки вверх.

— Верни мне Черный эльфийский камень, человек, или я прикажу Элдвисту раздавить вас. Отдай талисман, или будешь уничтожен.

— Только тронь пальцем меня или моих спутников, — отозвался Уолкер Бо, — и я обращу магию эльфийского камня против этого города! Силы его достаточно, чтобы сокрушить каменный панцирь, прикрывающий Элдвист; я обращу в прах и его, и тебя! Довольно угроз, Уль Бэк! У тебя больше нет власти!

Наступила тишина. Рука Короля Камня сжалась в кулак.

— Ты не можешь повелевать мною, человек. Этого не может никто.

Уолкер тут же откликнулся:

— Освободи нас, Уль Бэк. Черный эльфийский камень для тебя потерян.

Статуя со стоном выпрямилась, в голосе Уль Бэка отчетливо послышалось рыдание.

— Он доберется до меня — Гринт, мой сын, сотворенное мною чудовище бросится на меня, и мне придется уничтожить его. Только Черный эльфийский камень удерживал его на расстоянии. Гринт увидит, что я стар и измучен, и подумает, будто у меня не осталось сил защититься от его алчности; чудовище попытается сожрать меня.

Уль Бэк повернулся к Оживляющей:

— Дитя Короля Серебряной реки, дочь того, кто некогда был моим братом, подумай о том, что делаешь. Ты хочешь навсегда лишить меня силы, похитив камень. Жизнь Гринта не менее дорога мне, чем твоя жизнь — твоему отцу. Без Гринта я не могу расширить мои владения и исполнить возложенную на меня миссию. Кто ты такая, чтобы отобрать то, что принадлежит мне? Или ты слепа и не видишь, чего я достиг? Камень моей земли заключает в себе неизменную красоту, которую никогда не обретут Сады твоего отца. Миры могут возникать и гибнуть, но Элдвист останется. Почему ты считаешь, что только твой отец может быть прав? Если Слово научило меня различать истину и ложь, я волен править миром.

— Ты изменяешь все, к чему прикасаешься, Уль Бэк, — прошептала девушка.

— А ты или твой отец? Кто из живущих в мире не грешит этим? Будешь ли ты настаивать на обратном?

Оживляющая шагнула к гиганту, и исходившее от нее прежде сияние снова ослепительно вспыхнуло.

— Есть разница между тем, чтобы хранить и поддерживать жизнь и менять живое до неузнаваемости, — проговорила девушка. — Тебе назначено было хранить ее и поддерживать, но ты забыл об этом.

В бессознательном стремлении заслониться Король Камня отмахнулся рукой от сверкающих искр, разлетавшихся от девушки. Но рука тут же резко отдернулась. Уль Бэк задохнулся от боли.

— Нет!

Слово вырвалось мучительным стоном. Уль Бэк выпрямился, запутавшись в какой-то невидимой сети, которая оплела его крепко-накрепко и не желала отпускать.

— О, дитя, теперь я понял, что ты такое. Я полагал, что, создав Гринта, породил чудовище, равного которому невозможно представить, однако твой отец поступил с тобой еще хуже.

Хриплый голос прервался. Король Камня задохнулся, словно не в силах договорить, но затем снова продолжил:

— Дитя развития и перемен, ты непрестанное движение воды, живая, словно ртуть. Воистину вижу я, во имя чего ты послана. Воистину я пробыл камнем слишком долго, чтобы не заметить этого. Когда ты пришла ко мне, мне следовало понять, что ты — безумие, но я погряз в неизменности, которой искал, и был слеп, как те, что служат мне.

— Уль Бэк. — Оживляющая прошептала его имя, словно молитву.

— Как ты можешь отдать то, что от тебя требуют, познав так много?

Морган не понимал, о чем говорит Король Камня. Юноша перевел взгляд на Оживляющую и вздрогнул от удивления. Ее лицо померкло, словно в зеркале отразив сокровенные тайны, о существовании которых горец всегда подозревал, но не хотел этому верить.

Голос Короля Камня понизился до шепота:

— Уходи от меня, дитя. Возвращайся в мир и делай то, что должна, чтобы исполнились наши судьбы. Твоя победа надо мной должна показаться ничтожной и горькой, если требуемая цена за нее столь велика.