Вот вышел Мордехай от царя в царском одеянии из сине-ты и белых тканей, и в высокой золотой тиаре, и в мантии из белого льна и багряницы…

Был город Шушан в смятении…

Значит, все в городе знали?..

Знали все?..

Быть в смятении и знать все – нет, это не одно и тоже.

Знать и подозревать – не одно и тоже…

Знание и смятение не совпадает.

Смятение не выше знания.

Подозрение – вне знания.

Смятение вне знания.

И, увидев Мордехая, возликовал город Шушан.

Возликовал теперь город Шушан и возрадовался.

Знали ли в городе Шушан, чему радуются? Знали ли в городе Шушан, что ждет ненавистников Йэудеи?..

Знание вне догадок…

Знание вне жребия…

Появились в доме Эстер неизвестные ей люди. Все они были Йэудея, и у каждого был кинжал. И один из них сказал царице, что прислал их Мордехай и велел ей сказать, что день этот решит судьбу Исраэйль.

Стремителен был полет голубей с письмами Мордехая к Йэудее.

Получили условный сигнал пятерки… и из пятерок – десятки, а из десяток – полусотни, а из полусотен – сотни, а из сотен – тысячи…

Не было мечей, так как мечи запрещены были для Йэудеи – только кинжалы…

Но по слову Мордехая раньше, еще тогда, когда Хгаман во славе мчался на своем черном коне, купила Йэудея луки со стрелами, а так же много приготовили отдельно наконечников и длинных, крепких и ровных шестов, обтесанных под эти наконечники. И вот по условленным сигналам дыма от костров, надели эти наконечники, каждый на свое древко, и с этими копьями ждала Йэудея нападения врагов.

А также много топоров купили у кузнецов Ирана.

А перед этим собиралась Йэудея за чертой городов; там, в полях, учились маршировать и держать строй, а также бою в тесных улочках и закоулках…

Так как бросил Хгаман пур.

И вот враги Йэудеи надеялись одолеть…

Звенело оружие, и не прятались Амалэйк и те из параса и мадам, кто ненавидел бней Исраэйль, и кто из других народов, также ненавидевших Йэудея.

И вот наступил 13 день адара.

День, на который указал пур.

И понеслись черные всадники туда, где жили Исраэйль…

А за этими конниками брела черная толпа, бряцающая оружием.

А в головах этих черных людей было больше вина, чем пищи.

И были среди этих, не совсем уже людей, еще и другие – совсем уже не люди, чьи головы были одурманены особым секретным зельем – шли же они все в день, назначенный пуром, в 13 день адара – убивать.

Простучал копытами конь замыкающего всадника, и вдруг откуда-то рухнуло дерево… и еще… Так возникла преграда между конными и пешими убийцами. Так их отсекли друг от друга.

Сверху же на головы конных обрушились камни. Стали падать первые из них.

Но перед самыми домами вдруг встретил этих злосчастных огонь: огненно-нафтовые языки схватили их. Горело все это…

Пеших же расстреливали лучники: со всех сторон свистели и впивались с глухим стуком стрелы…

И в узких улицах городов Ирана некуда было деться Амалэйк, не было тут спасительных для них песков, как в дни царя Амалэйк у Рефидим… Много их полегло тогда, но кто-то и спасся… Этот же 13 день адара был днем пур.

А потом вышли бней Исраэйль с кинжалами, так как мечей у них быть не могло, лишать жизни тех черных, кто еще остался.